Королевский шик
Кем был Мишка-Япончик до Февральской революции? Нет, вы спроси~те! Поезжайте в Одессу и спроси~те: кем был Мишка Япончик до революции? Честные люди разведут руками и скажут: «Понятия не имеем! Полицейское управление чисто случайно сгорело вместе со всей картотекою. Нет бумажки - нет и преступления. Может, он кристальной души человек был, почем нам знать. А то, что 12 лет каторги получил, так то исключительно за анархические убеждения! Он ведь сам потом в газете рассказывал!..»
В народе любят Робин Гудов. И хотя вся Одесса знает, что Мойша Винницкий, за скулы и смуглый цвет кожи прозванный Япончиком, лет эдак с 13 страшно разбойничал - участвовал в налетах, воровал по-черному и даже подорвал бомбой одного слишком рьяно гоняющего одесскую босоту полицмейстера, -никто о том вам не скажет. Ведь вернулся после февральской амнистии Мишка совсем другим человеком. Грабил теперь только богатых бездельников, а с бедными работягами, напротив, делился, чем мог. На «мокруху» сам не шел (да и другим редко это советовал). Придумал правила, запрещающие трогать порядочных людей, к которым относил, кроме рабоче-крестьянско-матросского элемента, еще и учителей, врачей, актеров и прочих «не тунеядствующих» личностей. О неразборчивых делах Мишкиной юности все быстро забыли. Да и, в конце концов, кем бы могли стать вы, будучи рождены на Молдаванке - районе, полном дешевых публичных домов и воровских малин? То-то! С 10 лет у Япончика было лишь два пути: работать за копейки в матрасной мастерской, куда мать устроила его после оконченных им четырех классов школы, или идти в бандитскую шайку. Вернувшись с каторги, повзрослевший Мишка нашел третий путь - сколотил собственную банду, правила которой не слишком противоречили кодексу его чести и позволяли совести оставаться в относительном спокойствии.
Легенды о делах удивительного налетчика МишкиЯпончика до сих пор будоражат Одессу.
Легенды о делах удивительного налетчика Мишки-Япончика до сих пор будоражат Одессу.
- Очень извиняемся, но мы люди бедные. А вы - богатые. Едите и пьете, а на Молдаванке есть нечего. Вы должны заплатить, чтобы молдаванские тоже праздновали. Постарайтесь вести себя примерно, и мы не принесем вам зла, - сказал Япончик, ворвавшись - а новогодний банкет сахарозаводчика Гепнера. Закончив собирать деньги и сняв с присутствующих последние украшения, налетчик распорядился, во-первых, выдать каждой жертве по 10 рублей на извозчика, во-вторых, вернуть находящемуся здесь на дежурстве доктору (а вдруг кто их гостей перепьет-переест) все изъятые у того средства.
Ограбление румынского игрового клуба, куда налетчики проникли, «позаимствовав» форму моряков кораблей «Ростислав» и «Алмаз» на вещевом складе, проходило с шиком и под специально сочиненную по такому случаю песню: « "Ростислав" и "Алмаз" - за республику, наш девиз трудовой резать публику!» После дела банда снова ворвалась на вещевой склад, чтобы... вернуть форму.
Когда во время хаоса и межвластия большевики решили вызволить из городской тюрьмы всех политических заключенных, бок о бок с ними сражались люди Япончика, решившие освободить всех уголовников. Вопрос гражданской одежды для всех освобожденных был решен специфически: Япончик остановил несколько трамваев и попросил пассажиров обменяться с беглецами нарядами. Возражений не возникло.
После каждого дела Мишка непременно раздавал часть денег бедным и закатывал на Молдаванке пир для всех желающих. Столы ломились от яств и танцующих девиц, звучала живая музыка, а хозяин - непременно в стильном костюме и соломенной шляпеканотье, с галстукомбабочкой «кискис» и букетиком ландышей в петлице - потягивал трубку и довольно улыбался.
После каждого дела Мишка непременно раздавал часть денег бедным и закатывал на Молдаванке пир для всех желающих. Столы ломились от яств и танцующих девиц, звучала живая музыка, а хозяин - непременно в стильном костюме и соломенной шляпе-канотье, с галстуком-бабочкой «кис-кис» и букетиком ландышей в петлице - потягивал трубку и довольно улыбался. Он был по-царски щедр, по-рыцарски справедлив и по-молдавански непримирим к какому-либо противлению. Его уважали, обожали и, конечно, боялись. Вскоре иначе, как «королем Одессы», его уже никто и не называл. В 1919 году банда Япончика насчитывала почти 2000 человек.