Но потом природа взяла свое. «Что же удивляться, что я люблю музыку, ведь я родился не где-нибудь, я родился в Одессе... Одесские мальчишки не ходят, а бегут, не говорят, а поют...» Из училища Утесова (тогда он еще не придумал себе «возвышенный» псевдоним и звался Лазарем Вайсбейном) выгнали за плохое поведение, и скрипки в жизни мальчика стало значительно больше. Какое-то время он выступал в бродячем цирке в качестве гимнаста. В 17 лет поступил на работу в настоящую театральную труппу. И понеслось! Роли, гастроли, первый успех у зрителя, первые победы в конкурсе «куплетистов»... Казалось бы, что еще нужно для полного счастья? Оказалось - джаз.
«Джаз - как любовница. Его все любят, но боятся показать». Утесов был не из пугливых.
«Джаз - как любовница. Его все любят, но боятся показать». Утесов был не из пугливых. В 1928 году, отдыхая с женой и дочерью в Париже, Леонид Осипович услышал американский джаз-оркестр Теда Льюиса и понял, зачем родился на свет. По возвращении в Ленинград Утесов создает «Теа-джаз». Театрализированные выступления джаз-оркестра имеют оглушительный успех и, несмотря на давление всевозможных партийных блюстителей нравственности, со временем бэнд получает звание «государственного джаз-оркестра РСФСР». Интриги некоторых не находящих себе места от зависти коллег Утесов встречал с улыбкой: «Советский артист - особый артист. Он, конечно, рад, когда ему дают звание, но по-настоящему счастлив, когда звание не дают другому». И только через много лет, когда попытки этих коллег искоренить джаз обретают параноидальный характер и правительственное покровительство, Леонид Осипович позволяет себе раздраженное: «Надоели поучения - какая музыка нужна советскому человеку.
Леонид Осипович Утесов
Нужна всякая хорошая. Советский человек жаден до искусства. Ему подай все: оперу, симфонию, песню, романс и легкую музыку. И нечего скучным людям превращать человеческие радости в «мероприятия», навязывать народу вкусовщину мрачных чиновников, никогда не поющих, не танцующих и носящих маску глубокомыслия...» Утесов оберегает свое детище изо всех сил. Кстати, единственная дочка Леонида Осиповича имела самое непосредственное отношение к джаз-оркестру: она работала там «актрисой, певицей, помощником, советчиком, а иногда и критиком». Министр культуры не разделял всеобщей любви к вокалистке. «Ваша дочь поет не своим голосом!» - говорил он Утесову. «Правильно делает. Свой надо беречь!» - отвечал заботливый отец. Несмотря на все накаляющуюся обстановку, от лап «мрачных чиновников» Утесова спасает невероятная популярность и всенародная любовь.
Впрочем, у любви тоже бывает оборотная сторона. Встречи с поклонниками бывали самые разные: В Одессе после концерта к такси, в котором уезжает Утесов, подбегает взволнованная женщина с ребенком. Она деловито распахивает пассажирскую дверь, показывает на Леонида Осиповича пальцем и говорит: «Сюня, смотри - это Утесов, когда ты вырастешь - он уже умрет!» Дверь захлопывается, дама оставляет такси в покое...
Как-то, узнав Утесова, к нему подошел незнакомый старичок и сказал:
- Я еще ребенком бывал на ваших концертах в Одессе и восхищался вашим пением.
- Сколько же вам лет? - удивился Леонид Осипович.
- Восемьдесят пять.
- А мне шестьдесят семь...
Бывали случаи и более конфликтные. Один начинающий эстрадный артист как-то обещал, что покончит жизнь самоубийством, если Утесов немедленно не посмотрит его номер. Пришлось смотреть. Артист пел, говорил, танцевал, играл, бил себя руками по бедрам и иногда подсвистывал. Увы, делал он это все бездарно. Нужно было высказать мнение. Врать Леонид Осипович не хотел.
- Ну что сказать? У нас в Одессе все так умеют. Только стесняются...
Ничуть не обманываясь славой, Утесов говорил о себе: «Голос тот же: как не было, так и нет!» Правда, тут же добавлял: «Я пою не голосом - я пою сердцем»!
При крайнем уважении чужих талантов Утесов всегда предпочитал честность - также и в оценках бездарностей. Многих это травмировало, но «в вопросах искусства врать нельзя».
К слову сказать, Леонид Осипович отличался еще и редкой самокритичностью. Ничуть не обманываясь славой, Утесов говорил о себе: «Голос тот же: как не было, так и нет!» Правда, тут же добавлял: «Я пою не голосом - я пою сердцем»!
Прекрасное одесское сердце достойно и отдельной кухонной беседы. Полезно, красиво, сытно и ужасно вкусно: «Говяжье сердце по-одесски».