В стеклянные двери паба вплывает живот. Радостно подскакиваю и обнимаю. Искренне. Лобызаюсь. Чувственно. Я люблю этого мальчика, хотя живот у него мог бы быть и поменьше. Даже моим одноклассникам – а они, слава богу, на десяточку с гаком постарше – не удалось достичь таких выдающихся результатов в конспирации пресса.
– Господи, ты же скоро лопнешь!
– Юрьевна, ерунда! Это я курить бросил!
– Он совсем не ест! Это у него обменное. Печень больная.
Обнимаюсь-целуюсь с женой моего друга. Я рада её видеть. И я её люблю.
– Чего бы пожрать?!
– Закажи ирландский завтрак.
– Он большой?
– Очень большой. И сытный. Там мясо такое, мясо сякое, сосиски разные, яичница, сыр, бекон и…
– Не, ну если очень большой, то…
– То с женой поделишься… Я вас два часа уже жду!
– Приехали, припарковались, поселились…
– Двадцать минут.
– Душ…
– Ещё пятнадцать вместе с постирать трусы! Причём – на двоих.
– Ну, пока дошли.
– Ладно. Замнём для ясности.
В конце концов, я в Одессе просто отдыхаю. Нет. Никогда я в Одессе просто не отдыхаю. Я всегда отдыхаю здесь крайне непросто. Решила устроить себе встречи с теми и с этими? Будь готова. И не пеняй. Или пеняй – но только на себя.
Когда из шумного, яркого, идейного мой молодой друг успел стать неуместно громким и понтовитым? Понты – это неприятно. В этом месте все понтовые. Ну так у них хоть рубашки в правильную полосочку и часы стоимостью в…
– Я, короче, слышь, «Альфа-Ромео» взял! Только страховку не оформил.
– Ага. Штаны блатные, а жопа немытая. Как это – страховку не оформил?
– Та я у кума взял. Он мне, короче, слышь, должен…
– Я не глухая. Не надо так часто «слышь». Или ты хочешь поразить воображение официантов? Не советую. Их высокомерие профессиональное. Им без разницы кем брезговать: мужиком на «Альфа-Ромео» или мальчиком и девочкой «по два пива и в койку».
– Слышь, ты чё?!
– Я-то «ничё»! А вот ты где и когда успел быдло-style манер набраться, а? От моды боишься отстать?
– Слышь, я с тобой встретиться приехал!..
Ну что сказать?
Так, что ли?!
В ожидании ирландского завтрака моему другу не даётся бильярд. Наверное, мой молодой друг давно уже не спит на животе. Жена его, моя подруга, с недовольной мордочкой листает меню. У неё недовольная мордочка вовсе не такая, как у пивных девочек и мальчиков. У неё такое выражение лица приобретено в результате постоянной борьбы за выживание и за последующее перманентное улучшение качества жизни. Впрочем, оно вполне милое, это выражение.
Приносят ирландский завтрак. Молотит с бешеной скоростью, моментально и без остатка. А порция, между тем, и правда богатырская.
– Ты же говорила, он ничего не ест.
– Мне надо отметить командировку. Вы куда сейчас?
– Мы сейчас по сто «Финляндии», клюквенной, но не красной. И куда-нибудь. Ты, может, поешь?
– Поем.
Выбрала. Поела. Ушла. Рассчитываюсь.
– Сколько я там?..
– Нисколько. Утром я. Вечером – ты.
– Ладно.
Ещё по сто той самой.
– И куда мы?
– Мы на Шестнадцатую.
Заказываю такси. Едем на Шестнадцатую. Тут последние всплески солнца и тёплое море. По причине выходных дней народ выползает погреться и искупаться. Следующий раз – разве что через полгода.
Купаемся. Болтаем.
Раньше с ним можно было свистеть о чём угодно. О Ницше. О теории большого взрыва. О «Сиянии» Кубрика. О чистом сиянии незабвенного Кубрика. О теории сияния доктора Кубрика. Можно было беспричинно смеяться и дурачиться, и каламбурить. Идиотничать. Просто так. Теперь только о детях – его. И о деньгах – его жены.
– В прошлом году она заработала в-о-от столько! – показывает, как рыбак за того карпа. – А в этом… – Ничего не показывает. Кривится. – Если бы она меня слушалась, то…
– А ты?