Покончив с обедом, Джерри снова вышел из-за стола. Тристан увязался следом.
– У него трое детей, и они меня ненавидят. Здесь я не врач, а пустое место. Такого я совсем не ожидала. И из всего, – она махнула в сторону крыльца, где околачивались наши мужья, – это самое болезненное. Во Владивостоке я, сколько себя помню, была кем-то: лучшей ученицей в классе, лучшей студенткой на курсе, самой молодой женщиной-врачом в больнице, авторитетным специалистом, у которого охотно консультировались и брали интервью. Но здесь я никто.
Я лишь печально кивнула. Оксана в точности озвучила мои собственные переживания. В Эмерсоне не было ни одного конструкторского бюро. Я день за днем сидела дома на шее у Тристана. Но у него хотя бы не было ненавидящих меня детей. Хоть в этом мне немножко свезло.
– Сколько вы уже женаты? – поинтересовалась я.
– Почти полтора года. А кажется, что гораздо дольше. Иногда я прихожу к мысли, что нужно от него уйти. Должно быть, он догадывается, куда меня клонит, потому что ежедневно грозится, что, если я подам на развод, он сделает все, чтобы меня тут же депортировали.
Мы сидели в мрачном молчании, и каждая думала о том, что оставила на родине; каждая думала о том, от чего нам пришлось бы здесь отказаться, вернись мы туда, откуда бежали.
– А у тебя какая история? – спросила Оксана.
Я достала с груди кольцо с бриллиантом и показала ей.
– Вот, один парень подарил как раз перед моим отъездом из Одессы. Просил моей руки.
– Кино! И что ты ответила?
– Я как раз собирала чемоданы в Америку, но ему об этом не сказала. Он думал, что я смотаюсь на пару недель в Киев, а потом выйду за него.
– Почему же не вышла?
– Потому что он алкаш и бандит. – Я спрятала цепочку под свитер.
Оксана кивнула.
Мужья вернулись. Джерри оставил на столе доллар и скомандовал:
– Все, сматываем удочки.
Мужчины пошли к выходу, мы потащились следом.
– Он сильно старше меня, – шепнула Оксана на русском.
Я кивнула.
– Но, знаешь, может, все еще и устроится, – ее голос переполняла надежда.
Я прекрасно понимала ее чувства. В какие-то моменты мне тоже казалось, что все еще будет хорошо.
Потом она добавила:
– Может, он просто умрет.
Глава 18
Привет из чудного штата Калифорния!
Здравствуй, бабуля, самая любимая бабушка в Одессе!
Можешь в такое поверить, что мы с Тристаном отметили уже четыре месяца со дня свадьбы? Да, время летит быстрее самолета. Тристан сейчас сидит за кухонным столом и проверяет домашние задания своих учеников. Он крепко ответственный и заботливый.
И семья его тоже очень добрая. Деверь с невесткой приехали два дня назад. Она приветливая и ласковая. Сказала, что я – лучшее, что случалось с Тристаном за всю его жизнь. Они приехали, чтобы отпраздновать с нами День Благодарения. Это американский праздник, который случается в конце ноября. По такому поводу собираюсь закатить грандиозный пир! Как бы мне хотелось, чтобы ты была со мной рядом и немножко помогала! Когда сижу за столом с новой родней со стороны Тристана, то и дело тебя вспоминаю и крепко грущу. Без тебя мне праздник не праздник. В душе я всегда берегу для тебя дополнительный прибор.
Целую,
Твоя внучка Даша.
Я плакала каждый раз, когда приходили месячные. Правильно Ольга меня в свое время припечатала: «Женщина без ребенка, в сущности, тот же мужчина». Недоразвитая. Никчемушная. Тристан в «красные дни календаря» оставлял меня в покое. Слыша, как я хлюпаю носом, он воображал, что я плачу от боли при «женских делах», и то предлагал таблетку обезболивающего или грелку, то разогревал для меня банку томатного супа «Кэмпбеллс».
Никогда и в голове не держала, что стану вот такой вот. Плаксивой. Чувствительной. Ранимой. В Одессе я мимоходом поглядывала на пляжащихся малышей и мамочек с колясками. С чисто проходным интересом на перспективу. Как и каждая свободная девушка. Мне нравилось нянькаться с Олиными детьми. Я вообще одобряла ребятишек. Но теперь… я натурально отчаялась. Словно не дававшаяся мне беременность была ключом к счастливой жизни. Ой-вей, такой вот закидон. Я выучилась на инженера, закончив институт лучшей в своем выпуске. Нехило освоила два иностранных языка. И до кучи переехала в Америку. На такое способны далеко не все, а совсем немногие. Но здесь я оказалась неспособной выполнить базовый наказ роду человеческому – плодиться и размножаться, – и через это чувствовала себя… лузером, как сказали бы американцы.