Было больно слышать, как чужой человек озвучивает мысль, которая давно уже крутилась у меня в голове.
Глава 21
Дорогая бабуля!
Привет тебе из солнечной Калифорнии!
Америка – все-все, о чем мне мечталось и даже с гаком. У меня классная работа. Тристан – прекрасный муж! В этой стране живешь словно в раю – в достатке и тихо-мирно.
Мое полное счастье не до конца полное, потому что я скучаю по тебе. Невыносимо скучаю. И по Одессе. Мне не хватает нашей уютной квартирки. Я скучаю по старой работе в «Аргонавте», где меня держали за умную, где я кое-что да значила. Я даже по Дэвиду, мистеру нашему Хэрмону, немножко скучаю. И больше всего на свете хотела бы приехать домой. Теперь-то я знаю, что полное счастье приходит только туда, где ты среди любимых людей. И все те ништяки, которые, как мне казалось, на счет раз сделают меня счастливой – доставка еды прямо к порогу, авто с правами, отдельный дом – ровно ничего не стоят, если…
Я вытаскиваю другой листок из пачки бумаги, переливаю туда первый абзац, добавив водички, и подписываю очередное письмо: «Люблю и скучаю по тебе, твоя Даша». И ни чуточки не греет мысль, что я не одна такая, что толпы эмигрантов-балаболов, вот так же пишут домой, мол, в Америке улицы золотыми слитками вымощены. А ведь еще Ленин сказал, что не все то золото, что блестит. Как же ж он был прав.
И чем больше мне хотелось предъявить бабуле голую правду, тем больше я красиво врала. Вот он, страшнейший грех одесситов – при полной разрухе до издыхания держим фасад; и даже тут я не оригинальничала: списывала довольные фразы из писем, полученных когда-то от клиенток агентства «Совет да любовь».
Он – прекрасный муж.
Живешь тут словно в раю.
Почему мне не хватило ума прочесть между строк письма наших девочек? Где были мои глаза? А не переговорить ли с кем-то из них, кто прижился здесь, в Америке.
* * * * *
«А как же мы? Какие у нас права?» – часто спрашиваются у меня в голове Оксанины вопросы. Какие права нам положены среди здесь? Я таки позвонила нескольким переселенкам из тех, кому когда-то помогала, и они поделились со мной своим разным опытом. Некоторые поимели здесь счастье, другие – нет, но все говорили за одно и то же. Одна даже сделала подборку полезных документов и выпустила ее под названием «Обрести любовь. Как заиметь русскую жену». Книга продавалась в Интернете всего по сорок девять долларов девяносто девять центов. Автор прислала мне экземпляр за бесплатно в благодарность, что я в лучшем виде переводила ей в Одессе.
Я быстро пробежалась по страницам: подготовка пакета для посольства, ожидание, снятие отпечатков пальцев, ожидание, интервью, ожидание, оформление документов на право проживания в стране, ожидание, получение вида на жительство. В книге даже не рассматривался вопрос прав или депортации. Главное в сухом осадке – пара должна прожить вместе в браке два года, прежде чем невеста-иностранка получит постоянный вид на жительство. Оксана дико обрадовалась, когда узнала, как она близка к получению козырного статуса постоянного жителя США, который позволит ей дальше идти по жизни с Джерри или без него. А я посмурнела, поскольку не отбыла еще и половины того срока.
Сквозь помехи и спаренные телефоны я каждое воскресенье говорила с бабулей. До кучи мне пришлось воевать еще и с Тристаном. Стоило мне начать общаться по телефону, он вставал передо мной и кивал на часы. Все чаще и чаще мне мечталось съездить домой, хотя бы в гости. Все больше и больше мне хотелось вживую увидеть бабулю. Но был только один вариант, откуда достать валюту на билет. Кольцо. И моя рука тянулась к груди.
Может, ворожея и здесь не ошиблась. Эта штука только вредит.
* * * * *
Однажды, как только я положила трубку, Тристан поймал меня за руку:
– Я не хочу тебя обидеть, но должен сказать, что мы не можем себе этого позволить. С деньгами сейчас совсем туго. Я не говорил тебе, но поездка в Сан-Франциско обошлась нам в пятьсот баксов с лишним. А десятиминутный звонок на Украину стоит сорок. Пожалуйста, ты не могла бы меньше болтать по телефону? У нас действительно проблемы с деньгами.
– Ладно, попробую, – ответила я. – Просто я очень скучаю по бабуле.
– Понимаю, – он обнял меня и поцеловал в висок.