Ну и как я могла после такого выложить бабуле, что мечтаю вернуться домой?
* * * * *
Через месяц, получив счет за телефонные переговоры, Тристан швырнул его передо мной на кухонный стол.
Hide-hid-hidden.
– Как ты могла? – завопил он. – Я же говорил, что у нас совсем нет денег, а ты за моей спиной стала звонить еще больше? Наболтала на четыре сотни долларов! Да это в два раза больше обычного! Черт! Ты сумасшедшая. Или тупая. Я уже не знаю, какая ты!
Leave-left-left.
Тристан принялся швырять на стол квиток за квитком. Выписки с банковских счетов – все уже просроченные. Телефонные счета за то время, когда он за мной ухаживал. Счета за пользование кредитной карточкой.
– Звонки на Украину. Билеты в Будапешт, мой и твой, рестораны и отель в Будапеште. Ноутбук и поездка в Одессу. Твой билет из Одессы в Сан-Франциско.
Мама дорогая, да он тысячи в валюте на меня выбросил. Еще даже до нашей встречи. Конечно, я замечала, что влетаю ему в копеечку, но увидеть весь мой долг перед ним вот так вот черным по белому… Тут хоть стой, хоть падай от тяжелой мысли, что мне нипочем не покрыть все эти затраты.
– Ты меня разорила. Мне пришлось занимать у Хэла, когда я полностью опустошил свои кредитки. Нет больше никаких денег платить по твоим чертовым телефонным счетам! Или за твои увеселительные поездки в Сан-Франциско по пять сотен каждая. Гостиницы стоят денег. Бензин стоит денег. Мы разорены. Ты знаешь, что значит это слово? Разорены!
Я кивнула.
– Я от многого отказался, чтобы ты сюда приехала и здесь неплохо жила, так что теперь твоя очередь чем-то жертвовать. Понимаю, это совсем не похоже на работу твоей мечты, но в Паломе требуются помощники сиделок. Да и в кафе всегда нужны дополнительные руки. Если мы хотим, чтобы у нас была семья, нужно откладывать деньги. – Он схватил меня за подбородок: – И больше никаких телефонных разговоров, договорились?
* * * * *
На следующее утро, когда Тристан уехал на работу, я позвонила на прямой номер Дэвиду.
Tell-told-told.
Сама не знаю, с какого перепуга я такое учудила. Может, я действительно спятила?
– Слушаю, – энергично ответил Дэвид, как настоящий одессит. Одним русским словом.
Это меня приятно удивило. Я за него загордилась. Дэвид приспосабливался. И ему нравился наш язык.
– Слушаю, – повторил Дэвид.
Я ничего не сказала в ответ: тоже слушала его.
– Кто это? Откуда вы взяли этот номер? – напористо спросил он уже по-английски.
Я вздохнула:
– Дэвид.
Ничего не могу с собой поделать, но я по нему соскучилась.
– Дарья, – прошептал он. – Это ты?
По моим щекам покатились молчаливые слезы.
– Дарья, где бы ты ни была, возвращайся домой.
Я всхлипнула.
– Тебе нужны деньги? Я тебе вышлю, скажи только, где ты. Возвращайся домой. Я скучаю по тебе. Ты мне нужна.
Я вас умоляю! Домой. Скучаю по тебе. Ты мне нужна. Я бросила трубку, опасаясь, что, как попугай, повторю за ним его же слова: возвращаюсь домой, скучаю по тебе, ты мне нужен. Тристан прав: мне нужна работа, нужно какое-то занятие, пока с концами крышу не унесло. Я выбежала из дома, понимая, что если останусь около телефона, то обратно наберу номер Дэвида и все ему начистоту выложу.
Сиднем сидеть дома было невыносимо. Я уже по несколько раз выдраила каждую поверхность, даже окна. Испробовала все рецепты из поваренной книги «Готовим без лишнего жира». Пересмотрела все фильмы Тристана («Крепкий орешек I, II, III», «Звездные войны I, II, III», «Индиана Джонс I, II, III», «Рэмбо I, II, III», «Рокки I, II, III, IV»). Десятки раз перечитала все свои книги. Я брала листок и писала: «Дорогая Джейн. Прости за молчание. Ты была абсолютно права, а я ошибалась и просто не хотела этого признавать». А потом рвала то письмо, бросала клочки в камин и смотрела, как они горят.