Мне частенько говорили, что на некоторые вещи у меня совсем не такая точка зрения, как у нормальных людей. Может, это из-за того, как меня воспитала бабуля, постоянно прикрывая от реалий советской жизни и поощряя мою тягу к образованию. С ней я чувствовала себя в безопасности, даже когда то и дело отключали свет, даже когда денег в доме не было ни копейки. Она в любых обстоятельствах умела найти что-то такое, в чем нам таки повезло.
А может, сказывалось и влияние Джейн – пришелицы из другого мира (Америки!), – которая не раз и не два влечивала мне, что быть не такой, как все, очень даже нормально. Но, сдается мне, я не так уж и отличалась от других. Вот сейчас мне, ровно бандерше, было интересно склонить мою подругу подлечь под мистера Хэрмона.
Набрав в грудь воздуха, я выпалила:
– А ты бы не согласилась встретиться с моим начальником завтра за обедом?
Ну вот. Я сказала. Теперь дело за ней.
Олино лицо окаменело – она точно поняла, о чем я спрашиваю.
– Если он запал на тебя, то на меня никогда не позарится. Я же не такая, как ты, умница-красавица. Неудивительно, что тебе досталась эта работа: и талия у тебя тонкая, и глаза зеленые, и грамотности шибко много. – Она вздохнула. – Кому нужна мать-одиночка с дряблым животом? Да никому!
– Да нет же, Олюньчик. Нет! Парни в школе всегда только тебя и видели.
Она улыбнулась:
– Тогда ты была тощей, ровно щепка, и вечно не поднимала носа от книги. А посмотри на себя сейчас. Волосы черные и блестят, брови вразлет, ротик бутончиком – прям напрашивается на поцелуи, хотя ты им только споришь. А помолчала бы подольше, к тебе бы очередь выстроилась. И растяжек у тебя нигде нет. Как мне с тобой конкурировать? В части любовных отношений я уже померла и зарыта.
Ха! И я там же.
– Оля, ты жутко талантливая и красивая. А мужчинам больше всего нравятся женственные формы – они ведь не собаки, на кости не бросаются.
– Ой, скажешь тоже, на твою костлявую задницу они вроде неплохо клюют.
Мы хором рассмеялись.
– Мне всего-то и нужна лишь хоть какая-то стабильность, – вздохнула Оля. – Неужели я слишком многого прошу?
Я покачала головой. Мы недолго помолчали.
Бабуля зашла на кухню и заварила нам ромашковый чай. Оля смотрела на чашку так, словно видела ее впервые. А допив, просто спросила, имея в виду, что моя бабушка рядом и все слышит:
– Что мне лучше надеть?
– Могу тебе зараз занять кое-какие шмутки, – сказала я, предугадывая ее реакцию.
Она, как моль, вспорхнула деребанить мой гардероб:
– У тебя вещи-то гораздо лучшее, чем с рынка. Центровое качество!
Схватила несколько платьев и подбежала к зеркалу, чтобы к себе поприкладывать. Наконец нашлась юбка, которую можно было подрубить под ее рост. Оля с тоской поглядывала на мои сандалии, но я носила сороковой размер, а она – тридцать шестой. Так что моя обувь ей ни в какую не подходила.
Прошерстив на полке все заграничные духи, что достались мне как магарыч от клиентов фирмы, она выхватила флакон «Диора» со словами:
– Возьму на удачу.
* * * * *
Впервые на моей памяти мистер Хэрмон уже сидел на своем месте, когда я только приехала на работу. На столе меня ждал логистический отчет на десять страниц и записка с распоряжением перевести его на русский. Я незамедлительно приступила к делу, напряженная, но довольная, что не пришлось столкнуться с шефом лично. Я слышала, как в пол-одиннадцатого он у себя привстал, чтобы выпить кофе, а затем плюхнулся обратно в свое черное эргономичное кресло. Возможно, он чувствовал себя не в своей тарелке, как и я, ведь даже ни разу не вышел посмотреть из-за плеча в мой монитор, как обычно делал.
В полдень пришла Оля, и ее высокий голос разрядил напряженную атмосферу:
– Ах, какой у вас шикарный офис! Повсюду свет, краска блестит. Вот только стены зря простаивают такие пустые! Их бы немного украсить. Ах, какой шикарный стол! – Она погладила мой радиотелефон и стопку белоснежной бумаги, наверняка имея перед глазами свой коцаный дисковый аппарат и серые шершавые листы, на которых рисовала.
Я словно воочию представляла, как мистер Хэрмон, затихший в своем кабинете, морщит нос от аромата моих духов – Оля, похоже, вылила на себя весь флакон, и имела неслабый запах.
Я подошла к порогу шефа, но переступать не стала:
– Мистер Хэрмон, вы не очень заняты? Мы с Ольгой приглашаем вас вместе пообедать.
А вдруг она его продинамит? Как он ей покажется? Когда мистер Хэрмон вышел из кабинета, Оля поприветствовала его влажным поцелуем в щеку и напевным щебетанием: