– Даша так много о вас рассказывала и только самое лучшее: говорила, что вы очень великодушный и щедрый джентльмен.
Я переводила ее слова, а шеф зорко изучал мое лицо, будто пытаясь уловить иронию. Но зря – я ведь ничего Оле не сказала за тот рабочий инцидент.
Она продолжила выступление:
– Я даже Даше позавидовала, что ей повезло работать с таким замечательным начальником.
Я снова перевела. На этот раз мистер Хэрмон уставился на Олины пухлые малиновые губы. Она скинула плащ, демонстрируя роскошные бедра, плотно обтянутые, на минуточку, моей синей юбкой, и серебристый топ на тоненьких бретельках, еле прикрывающий грудь. Шеф проводил мою подругу в конференц-зал и усадил справа от себя, на место, где обычно кушала я. Когда я вернулась из кухни с хумусом, лепешками, крабами и авокадо, то увидела, что мистер Хэрмон вплотную навис над Олей, почти перебравшись к ней на колени. Он снял очки (запотели?), и его глаза заинтересованно поблескивали.
– Вы есть очень милый, – на ломаном английском произнесла Оля и провела пальцем по его щеке. – Вы нравиться мне. Вы хотите иметь подружку?
Я накрывала на стол. Мистер Хэрмон покосился в мою сторону. Я нахмурилась.
Заметив мою гримасу, он улыбнулся и повернулся к Оле:
– Хочу.
Она захихикала.
Я скрестила пальцы в замок и закусила губу. Таки нет. Не так я себе это представляла.
* * * * *
Вечером я, как обычно, ждала подругу. Она всю дорогу приходила между девятью и десятью, когда дети засыпали, но в тот день так и не пришла. В пол-одиннадцатого я, захватив тарелку с угощением, отправилась к ней наверх сама.
Дверь мне никто не открыл, хотя по ту сторону слышались тихие голоса. Я оставила ужин на пороге. А после того я две недели каждый вечер ждала Олю, но она все не являлась. Даже тарелку не вернула.
* * * * *
Перед отъездом в Хайфу мистер Кесслер попросил меня провести экскурсией по Одессе его самого и троих его коллег. Через почему ему такое понадобилось? Сдается мне, он таки меня пожалел. Мистер Хэрмон теперь вовсю наслаждался обществом Оли, если судить по его сюсюканью и ее хихиканью. Но атмосфера в офисе оставалась напряженной. Шеф вразрядку цедил в мою сторону слова, я мандражировала, Вита и Вера маячили в холле, поджидая развития событий.
И вот, чувствуя себя арестанткой, которую вдруг выпустили на поруки, я стояла посреди гомонливой улицы Советской Армии и подставляла лицо солнцу. Закрыв глаза, освободила уши к городской суматохе. Бабульки, сидевшие на перевернутых ведрах, зазывали прохожих купить семечек: «Давайте, берите, лузгайте солнушки!» Цыгане клянчили подаяние на паперти небесно-голубого православного храма. Публика шепталась в парке напротив, наблюдая за игрой в шахматы.
– Не подозревал, что шахматы – это зрелищный спорт, – заметил мистер Кесслер.
Его комментарий вывел меня из задумчивости. Я провела четырех иностранцев вдоль кирпичного здания филармонии (бывшей биржи, основанной в октябре аж 1796 года – раньше, чем нью-йоркская), по тенистой каштановой аллее и мимо дома белой ведьмы, вылечивавшей любой недуг от насморка до сглаза. Чтоб вы знали, я завсегда рада поделиться с гостями из заграницы своей любовью к родной Одессе – самому прекрасному и космополитичному городу во всем мире.
– Одесса в Советском Союзе считалась столицей юмора. День города в Одессе празднуют первого апреля, то есть в День смеха, и это отнюдь не случайное совпадение. Одесситы любят играть словами и шутить. Например, знаете, как по-здешнему будет множественное число от слова «человек»? – Фирмачи выжидающе посмотрели на меня. – «Очередь».
Они рассмеялись и дальше поглядывали на меня с благожелательным интересом, пока я неспешно вела их по бульвару с неоклассическими зданиями в пастельных тонах и рассказывала:
– Одесса была основана Екатериной Второй в 1794 году. Если верить легенде, императрица велела назвать город в честь гомеровского Одиссея. А еще говорят, что когда-то здесь располагалась древнегреческая колония. На этом месте жило много разных национальностей. Многие туристы удивляются, когда слышат, как мы здесь смешиваем слова из русского, еврейского, украинского и немного из немецкого и французского языков. Вначале Одесса относилась к области, называемой Новороссия. Но это совсем не Россия. Россия – холодная и жестокая страна царей, безумцев и тиранов. Одесса же – теплая и радушная гавань, процветающая благодаря Черному морю и черному рынку. – Вспомнив о другой темной стороне нашей истории, я добавила: – При самодержавии Одесса находилась за чертой оседлости.