* * * * *
Оля не появлялась в офисе три дня. Вита и Вера донесли, что ее дети заболели ветрянкой. Я беспокоилась за малышей, но радовалась, что она не может прийти. Мы с мистером Хэрмоном без помех трудились бок о бок и перелопатили за неделю больше дел, чем обычно сворачивали за целый месяц. Это было зачетно.
После работы на фирму я отправилась в «Совет да любовь». Перед офисом стоял «Мерседес», к которому привалился жилистый мужик в черном. Я слабо понадеялась, что крутой автомобиль принадлежит начальнице, но сильно испугалась, что Станиславские все же пронюхали об ее успешном бизнесе и решили отхватить свою долю. С каждым шагом испуг крепчал. Может, Валентина Борисовна и могла бы позволить себе такую машину, но уж точно не такого боевитого шофера с «калашниковым».
Войдя, я увидела троицу темноволосых братьев в моднючих солнечных очках и шикарных длинных кашемировых пальто. Влад из них был самым высоким и самым симпатичным. Средний так и смотрелся середнячком, а на страшненьком младшем природа явно отдохнула – бабуля про такого сказала бы «не самый острый нож в ящике». Моя начальница стояла за своим столом, заламывая руки.
Я попыталась подойти к ней, но Влад преградил дорогу.
– Вот и пугало с бахчи прибрело, – прошипела я.
Он слегка улыбнулся. Я нахмурилась, чем расширила его усмешку. Нет, такого только могила исправит.
– Хочешь побродить со мной по пляжу? – прошептал он.
– Мы уже бродили.
Теперь я была с Уиллом. С Уиллом, пригласившим меня не на пляж, а в Америку.
– Это было давно и неправда, – запротестовал Влад.
Чудный был день. Но ведь пляжиться всегда хорошо. Волны лижут песок, дети строят замки, старушки продают бублики, ходят по морю корабли. Жизнь прекрасна.
Мои каблуки тонули в песке, и мы двигались медленно. Ах, нигде так не дышится как на море – полной грудью. Там стихийно расслабляешься и убираешь колючки. А когда мой рукав коснулся рукава Влада, по руке пробежал разряд в самое сердце. Я снова и снова допускала это замыкание, гадая, ощущает ли он то же самое? Разрази меня гром, я старалась держать Влада на расстоянии, но не слишком успешно. Что-то во мне отзывалось на его убийственный шарм, на его смертельные взгляды, разящие наповал. Я не могла подавить чувства, которые он во мне пробуждал, зато могла спрятать, чтобы никто – особенно он – об них не догадался.
– Доброе утро, господа, – сказала я, обходя Влада и становясь рядом с Валентиной Борисовной. – Подыскиваете себе жен? Вы пришли по адресу. У нас богатый выбор.
Я посмотрела на начальницу, ощущая на себе взгляд Влада.
– Даша, ты что, знаешь этих людей? – спросила она, явно озадаченная.
– Они приходят за «данью» и в «Аргонавт», – прошептала я.
– А мистер Хэрмон в курсе, что ты и здесь работаешь? – спросил младший брат.
Я практически видела, как этот мелкий крысеныш пытается занести меч над моей головой.
– Разумеется, – солгала я.
Завтра же придется все рассказать мистеру Хэрмону, пока его не просветил кто-нибудь другой. Я поежилась, представив реакцию шефа. Крики и нецензурную брань. Обвинения в работе на два фронта. Оставалось надеяться, что в итоге он меня не уволит.
– Простите, господа, – примирительно улыбнулась бледная Валентина Борисовна, – но я не могу позволить вам присылать на мои соушлы... ночных бабочек. У меня, знаете ли, безукоризненная репутация за рубежом, и я не хочу ее запятнать.
Ни позы, ни лица посетителей не изменились, но в воздухе ощутимо сгустилась угроза. Бизнесмены, вставшие поперек Станиславским, часто теряли здоровье и даже умирали. Один из коллег мистера Хэрмона – тоже иностранец, но не приемлющий наших обычаев, – велел браткам «проваливать», когда они впервые пришли в наш офис. На следующий день мистер Хэрмон нашел его живым, но неузнаваемым. Вертолетом беднягу срочно отправили на лечение в Вену. Что конкретно с ним сделали, шеф не распространялся, а уборщица жалилась, как ей пришлось несколько дней отмывать кровь в кабинете, который с тех пор назначили под кладовку. Подумать страшно, чем может обернуться упрямство начальницы.
– Валентина Борисовна, сдается мне, это прекрасное предложение, безусловно, поможет оживить наши унылые вечера, – сказала я.