Затаив дыхание, я ожидала его реакции и даже немножко съежилась, предчувствуя, какой хай сейчас поднимется.
Но мистер Хэрмон лишь ухмыльнулся.
– Ты подрабатываешь свахой?
Я кивнула, все еще опасаясь худшего.
И тут он покатился со смеху. Рассмеялся!
– Что смешного-то? – возмутилась я.
– А разве не смешно, – задыхался он. – На этой работе ты занимаешься импортом. А на той экспортом.
Я разом чувствовала и обиду, и облегчение. А шеф все хлопал себя по ляжкам и повторял:
– Импорт, экспорт. Импорт, экспорт.
Он так заразительно хохотал, что я тоже не удержалась и захихикала. Мистер Хэрмон действительно начал мыслить как одессит. Я смотрела на него, на его искрящиеся смехом глаза, изогнутые в улыбке губы, нежную шею под воротом белоснежной рубашки. И он обратно показался мне красивым, как в первый раз.
– Меня не касается, чем ты занимаешься в свое свободное время.
Выходит, теперь мы живем в новой реальности, где мне дадена вольная воля.
– Только пообещай, что сама не будешь путаться с иностранными неудачниками, – предостерег он. – Учти, что-то с ними не в порядке, раз дома у них с женщинами не ладится.
– Мне ничего не грозит, – сказала я, думая об Уилле.
Должно быть, голос предательски дрогнул; мистер Хэрмон неловко похлопал меня по спине.
– Ты замечательная девушка и обязательно встретишь достойного мужчину, – закрыл он вопрос и отправился в свой в кабинет.
Остаток утра я посвятила искоренению воспоминаний об Уилле и поискам решения задачки со Станиславскими. Или потугам по искоренению и по решению. Неожиданно из кабинета начальника донесся странный грохот. «Бах! Бах!»
– Что случилось? – заглянула я туда.
– Вот эта штуковина, – произнес он с нотками отвращения в голосе и указал на компьютер, – точь-в-точь как ты! Себе на уме.
На самом деле я только радовалась, что мистер Хэрмон не в ладах с техникой. С одной стороны, это был натуральный цирк, а с другой, если уж начистоту, мне нравилось ощущать себя нужной и даже необходимой.
Я обошла его стол, посмотрела на экран, впустую пощелкала мышкой.
– Завис. Когда он вот так зависает, просто выключите его, посчитайте до десяти и снова включите.
Несколько минут спустя шеф опять прибег к моей помощи. В этот раз он не сумел открыть текстовый редактор. Я оперлась одной рукой на его плечо, второй накрыла мышку и повторно объяснила про двойной клик. Мистер Хэрмон мне улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.
Тут-то нас и застукала Оля.
Мы с начальником хором сказали «привет» – он по-английски, а я по-русски, – но она ничего не ответила.
Я сделала новый заход.
– Рада тебя видеть, Оля. Ты уже сходила на выставку Виже-Лебрён?
Ноль эмоций.
– Все написанные ею портреты из императорского собрания Эрмитажа теперь находятся в музее...
По-прежнему тишина.
Сдавшись, я выпрямилась и вернулась на свое рабочее место. Оля захлопнула за мной дверь кабинета. Которая не заглушила ее криков.
– Я не нравится. Она плохо. Дарья плохо. Она идти. Я оставаться. Она идти.
До меня долетело примирительное бормотание мистера Хэрмона. Оля разразилась таким смехом, будто завизжал перфоратор.
Я украдкой слиняла из конторы и отправилась в «Совет да любовь», где за обедом и рассказала Валентине Борисовне про предательство Уилла. Начальница открыла сейф, достала коньяк и вздохнула:
– Мусор с возу – кобыле легче. Найдешь себе парня получше. Теперь-то дашь шанс моей новой программе по спариванию клиентов?
Я скривилась, а она рассмеялась.
Когда я вернулась с перерыва в транспортную компанию, Оля уже ушла. Слонявшийся возле моего стола мистер Хэрмон прочистил горло и, потупившись, произнес:
– Хм... я должен тебе кое-что сказать.
Я с трудом сглотнула. Неужели занесенный топор готов обрушиться?
– Мне бы хотелось, чтобы ты носила сюда более консервативную одежду. Ну, понимаешь, глухие неяркие водолазки, мешковатые брюки.
Облегчение мигом обернулось гневом. Скрестив на груди руки, я повысила голос:
– Моя одежда не обтягивающая и не откровенная. Она полностью соответствует деловому стилю.
– Да, да. Ты всегда потрясающе выглядишь. То есть, подобающе. Но ты ведь знаешь женщин. Они иногда ревнуют.
Я процедила сквозь зубы:
– Женщины или конкретная женщина?
Молчание.
Ответ был очевиден.
– Вот гадина, – прошептала я по-русски.
– Что ты сказала?
– Вы же не дурак. Включите воображение. И с каких это пор она командует вами? Или мной?