Поначалу прикоцанные бабочки привлекательно подпирали стены в полной уверенности, что клиенты подойдут сами. Но прошел час, а мужчины, как ни удивительно, клеили сереньких мышек. Шибко умным клиенткам наподобие Светы, которые не вняли нашим предупреждениям и надели короткие кожаные юбки и высоченные каблуки, пришлось несладко. На Свету – обладательницу манящих платиновых волос и влажных губ – обычно клевали сразу. Но сегодня стоило ей подчалить к потенциальному жениху, как тот давал деру. Я насчитала восемь таких попыток с ее стороны и восемь же поспешных отступлений.
Она подошла ко мне и вздохнула:
– Даша, тебе, наверно, по барабану, но я хочу перед тобой извиниться. Никогда не думала, что... в общем, надо было тебя послушаться. Теперь я вижу, что ты действительно хотела мне помочь.
Света оглядела профессионалок у стены, а затем свой наряд. Как нарочно, с одной из них она выбрала одинаковую обувь – блестящие серебряные босоножки на высоченных шпильках.
– Еще не все потеряно, – сказала я. – Давай-ка умойся и сними эти туфли.
Света выполнила мои указания и ее дела пошли в гору. Один кавалер даже назвал ее «моя босоногая принцесса». Валентина Борисовна удовлетворенно кивала, глядя на наших скромниц.
– На целомудрие всегда имеется спрос.
По прошествии часа незваные гостьи не выдержали и начали сами подбивать клинья к американцам, но те твердили как заведенные единственное слово, которое знали по-русски (кроме слова «водка», но оно уже международное):
– Нет, нет, нет!
И наши клиентки, и жрицы любви были поражены такой небывалой стойкостью сильного пола перед лицом искушения, и в тот вечер на соушле сложилось немало пар. Таки невесело, когда мужчина становится героем лишь через то, что отверг проститутку. Некоторые из путан попозже попросились к нам в клиентки. Валентина Борисовна тут же выдала им анкеты. Молодец, даже напасти умудрилась развернуть к своей выгоде. Беда вымучит, беда и выучит.
* * * * *
Мы с мистером Хэрмоном прекрасно друг друга изучили. Если он напевал, значит, был в хорошем настроении. Если вздыхал, значит, ему требовалась плитка темного шоколада для поднятия духа. Я знала, что он ненавидит скандалы, дешевый кофе и бюрократию. А он знал, что порой мне попадает вожжа под хвост и я начинаю капризничать, и тут, если нахмурюсь, как грозовая туча, лучше меня не трогать. Еще он знал, что я поддаюсь умасливанию только на сытый желудок.
В понедельник шеф устроил нам приватный обед в переговорной: оливки, хумус, плов, чесночный соус, долма. «Что ему надо?» Он умильно наблюдал, как я макаю свежий лаваш в нежный соус с оливковым маслом, как беру крупную черную оливку. Закрыв глаза, я раскусила сочную мякоть. И вздохнула. И забыла, что все это неспроста. А мистер Хэрмон обратно разлил по бокалам бордо. Он таки знал, перед чем я не смогу устоять.
Налакомившись, я беспечно разнежилась, тут-то он и спросил свой вопрос:
– Куда лучше пойти в Одессе, чтобы купить кольцо?
Я на автомате перечислила названия правильных ломбардов и имена трех ювелиров, работавших с золотом высшей пробы. В голове крутилась страшная мысль, что одна-единственная причина объясняет покупку кольца. А ведь это на мистере Хэрмоне, на работе из-под него строилось мое материальное благополучие. Мне бы следовало с самого начала выдерживать свой интерес с тем же рвением, с каким советская власть берегла мумию Ленина.
Глупо.
Я сглупила. Лажанулась. Прохлопала ушами свою лафу.
* * * * *
Когда я пришла в «Совет да любовь», там уже ошивались Станиславские.
Win-won-won.
Валентина Борисовна пребывала в образе партработника, и ее светлый начес был взбит даже выше обычного. Папоротники и орхидеи на широких подоконниках блестели от влаги. Она опрыскивала и поливала цветы, когда нервничала. Сдается мне, у многих растений подгниют корни, если Станиславские возьмут моду наезжать сюда регулярно. Два младших братка с серьезным видом взирали на мою начальницу, словно она говорила за лекарство от рака или за долю этой троицы в нашей прибыли. Влад же просматривал наш новый каталог с фотографиями и анкетами девушек.