– Что, замолчала свой поганый рот? Мне уже надоело с тобой мудохаться. Я сдыхаюсь от тебя, чего бы мне это ни стоило, чертова жидовка! – прошипела она и захлопнула дверь у меня перед носом.
Глава 7
Той ночью я не сомкнула глаз, снова и снова прокручивая в мыслях наши с Олей отношения. Как я могла так долго смотреть и не видеть? Я-то любила ее и верила, что это взаимно. У нас было столько общего. Общие балетные чешки, общие школьные уроки, общие симпатии среди мальчиков. Сколько раз я помогала ей с домашним заданием? Сколько часов просидела с ее детьми? Сколько тапочек и носочков бабуля для них связала? Я от первой встречи считала ее подругой. И только теперь, приглядевшись к прошлому, вдруг расчухала, что в самой школе Оля со мной почти не разговаривала. Мы общались только после занятий, без свидетелей, пока она списывала у меня уроки на бабулиной кухне. А после выпускного она и дальше забегала по вечерам, но не за дружбой, а просто чтобы покушать. И если я делилась с ней своими закавыками, Оля никогда мне не сострадала. А от ее советов было больше вреда, чем пользы. Так на мои жалобы за приставучего мистера Хэрмона что она сказала – «плати». Разве настоящая подруга такое присоветует? Почему же ж я раньше этого не замечала? Почему раньше не взяла глаза в руки? Слепая адиётка, вот я кто. В словах и поступках Оли то и дело проглядывал задний смысл, но я упрямо в ней не сомневалась. Верила ей, и точка. Адиётка.
Теперь-то я раскусила, почему бабуля отреклась от своей прежней веры – ее изнурили неоправдавшиеся надежды и потери. Потери, которые грохались на нее не через то, что она сказала или сделала, а через мутную червоточину в ее природе. Как же сообщить ей о нашей новой утрате?
Утром за завтраком я прикидывала, что делать дальше. Бабуля сидела в бледно-голубом халате, я уже надела серый деловой костюм и водолазку, прислушавшись к пожеланиям шефа. Мистер Хэрмон из Хайфы. Пусть узнает правду про свою марьяжницу. Да. Так мы с ней и сведем счеты. Она еще поплачет, когда «чертов жид» турнет ее коленом под пухлый зад. Представив, как Олюня окажется на улице без копейки в кармане, я приободрилась. Правда, только до тех пор, пока воображение не дорисовало троих детей, примостившихся рядом с ней на том же бордюре.
– У тебя усталый вид, заинька.
Я постаралась изобразить улыбку. Рассказать бабуле или дальше варить в себе? Мне шибко приспичило хоть кому-то поплакаться. Допив свой кофе, я описала вчерашнюю стычку.
– Вот через это тебе и надо уехать из Одессы, – покачала она головой. – Ты вот посмеялась, когда я просила тебя закадрить американца, но теперь-то сама видишь, почему я молюсь, чтобы ты встретила мужчину, который увезет тебя отсюда – из нашего мира нищеты и злобы. Я всю жизнь прожила среди двуличных людей вроде той же Оли, всю жизнь не знала, кому можно доверять. Не хочу для тебя такой же судьбы. Я от многого тебя ограждала, но не могу защитить от всего. И от всех. И я не всегда буду рядом с тобой...
– Ох, бабуля... – я обняла ее, прижавшись всем телом. Страшно подумать за жизнь, в которой ее не будет.
Впервые за долгое время мы с мистером Хэрмоном пили утренний кофе хором. И там, в переговорной, он между прочим спросил, как прошел вчерашний «визит». Я была готова выложить правду-матку во всех подробностях, пока не увидела его лица – его теплых глаз и нерешительной улыбки – и не поняла, что он, как и я совсем недавно, полон радужных надежд. Вспомнились все его подарки и то, как он считался с моими настроениями. Таки нет, я не смогла ему рассказать.
– Оли не было дома. Зайду к ней в другой раз.
– Умница, – похвалил он и неловко потрепал меня по руке.
Я укрылась в туалете, где смогла дать волю слезам.
* * * * *
Вечером я снова собрала американцев в бальном зале. На этот раз, обратно сославшись на переодетых провокаторш, предупредила, чтобы не открывали двери своих номеров красивым женщинам, если те вдруг неслучайно постучатся. А затем для пущей убедительности перечислила с десяток венерических заболеваний.
В контрах с Олей была и хорошая сторона – они мешали мне наперед бояться, что Влад придет на смотрины. Я не представляла, как мы станем искать ему жену. Да и нужна ли ему жена-то? Но даже прогнав все мысли об нем, я сразу почувствовала, когда он вошел в зал. Подняла взгляд, и наши глаза встретились. Сами понимаете, едва нарисовался весь из себя молодой и модно прикоцанный кадр, владеющий не только русским языком, но и «ролексом» с «мерседесом», наши сирены мигом на него нацелились. Но он взял курс прямиком ко мне. Я переводила беседу Алины, милой молодой разведенки, и Джима, физика из Невады. Влад, не мешая, молча встал рядом и понаблюдал.