Валентине Борисовне, похоже, не понравился мой смурной вид, потому что она со вздохом достала из сейфа и разлила по бокалам коньяк, припасенный на экстренный случай.
– За нас, – припечатала она стаканом о стакан. – Давай, милая, расскажи тете Вале все, как есть.
Этой фразой она разрешила мне отбросить формальности и дальше не обращаться к ней по отчеству. Возникло чувство, словно мы стали ближе, словно начальница разрушила барьер между нами, словно мы с нею теперь подруги.
Я глотнула коньяка и насладилась ароматным жжением в горле. А потом-таки рассказала про все, что со мной случилось. Все-все. Про каждую веху своего пути. Исходное соглашение с мистером Хэрмоном. Мои зубы. Его подкаты. Как он на меня в открытую полез. Как я нашла ему марьяжницу. Как подруга Оля превратилась из пушистой зайки в натуральную стерву. Как она таскала у меня вещи, и как я пыталась с нею поговорить. Как она мной раскомандовалась, и как я на это ответила полным кофейником. Как мистер Хэрмон подарил ей кольцо с бриллиантом. А напоследок рассказала о последней капле, переполнившей чашу моего терпения: о том, как Оля обозвала меня «жидовкой».
Тетя Валя всю дорогу не сводила с меня проницательных глаз. Она услышала все мои слова плюс то, для чего я слов не нашла, и, немножко помолчав, огласила свой вердикт:
– Ты поступила именно так, как поступила бы на твоем месте и я, да и вообще любая здравомыслящая женщина. Правильно это или нет, кто рассудит? Главное, тебе не в чем себя упрекнуть, дорогая. Совершенно не в чем. – Затем она с улыбкой добавила: – Фортель с кофе был великолепным. Возьму на вооружение. Хотела бы я посмотреть на твою Ольгу, когда ее испуг сменился яростью!
На душе потеплело от ее сочувствия, но я не сомневалась, что начальница, похвалившая и оправдавшая мою линию защиты и нападения, за свою жизнь прошла не по одной голове. Она как хамелеон меняла расцветку, приспосабливаясь к любой обстановке. Была убежденной коммунисткой, когда коммунисты держали власть, а теперь, обратно ради выгоды, прославляла демократию. Неизменными в ней оставались расчетливость и стремление ни за что не упустить свой гешефт. Да, Валентина Борисовна мне местами нравилась, но я не хотела быть такой же, как она. И близко не хотела.
Мне не хватило духу спросить, чтобы бы она сделала дальше на моем месте, но, к счастью, начальница сама озвучила классный тактический ход.
– Полагаю, у твоего Хэрмона есть взрослые дети. Тебе имеет смысл с ними связаться и поздравить с новоприобретенной мачехой. Наверняка эта новость очень их обрадует.
* * * * *
Тем же вечером тетя Валя мне позвонила и напомнила, что я забыла взять координаты Тристана. Под ее диктовку я записала его электронный адрес, хотя не собиралась с ним связываться.
– Обещай, что напишешь ему, – настаивала начальница. Я подумала, не винит ли она себя в моем незавидном положении и не пытается ли меня пристроить. – В исследовательских целях.
– Обещаю, – вздохнула я.
Свободного времени на работе вполне хватало, чтобы сочинить послание к Тристану, поскольку мистер Хэрмон опаздывал. Опять и снова. Я прошла в его кабинет, который был больше моего. И стол его был больше. И кресло. Включив компьютер шефа, я, недолго думая, уселась на его удобное место.
«Дорогой Тристан, спасибо, что обратились в «Совет да любовь». Мы рады, что вы выбрали нас, первое на Украине брачное агентство».
Перечитав набранный текст, я помотала головой. Да, слишком долго я рекламировала услуги тети Вали.
Все стерев, я начала по новой.
«Дорогой Тристан, почему вы не можете найти девушку дома?»
Наверное, не шибко разумно переть напролом, и я обратно нажала клавишу «Удалить».
«Меня зовут Дарья, я работаю секретарем...»
Секретарем? Ха! Переводчиком, специалистом по компьютерам, бухгалтером и финансовым махинатором, если быть до конца точной.
«...и с удовольствием хожу на пляж в свободное время».
Когда же ж я поимею свободное время?
Что бы еще написать?
Write-wrote-written.
Моя жизнь вдруг показалась смешной и ничтожной.