Иностранцы рассмеялись и сошлись во мнении, что придется крепко потренироваться, прежде чем решиться на такой жест. Переходя от памятника к памятнику (в Одессе их больше, чем в любом другом городе), мы обошли центральные улицы и закончили экскурсию в кафе на морском берегу.
* * * * *
Несколько дней спустя без четверти пять Влад заглянул в агентство и спросил, не хочу ли я прогуляться по пляжу, а дальше сходить на «Кармен». Я так давно не имела удовольствия послушать оперу, что выключила компьютер и схватила сумочку прежде, чем успела себя отговорить.
– Помню, как впервые тебя увидел, – держа меня за руку, неожиданно сказал Влад, когда мы шли вдоль берега моря. – Ты выглядела как королева: царственная осанка, томный взгляд, золотистая кожа – и все время улыбалась.
– Я тогда только-только закончила стажировку в Киеве и была до смерти рада вернуться домой.
– Так ты сама захотела уехать из нашей прекрасной столицы? И не пробовала там закрепиться?
Он сел на песок и потянул меня за собой.
Я кусала губу, не зная, сказать ему правду или нет. Интересна ли я Владу как личность, или я для него всего лишь вызов? Поначалу я думала на второе. Но он же сослал в Сибирь собственного брата, потому что тот меня оскорбил, а потом до смешного переполошился, когда пришел в офис «Аргонавта» и не застал меня там. Предложил вернуть мне ту работу, но не стал навязываться, когда я отвергла его помощь. Таки да, он меня уважал. И заслуживал правды.
– Я не могла дождаться, когда слиняю из Одессы и заживу собственной жизнью, но в столице прижиться не сумела. Там я постоянно скучала по бабуле и по Одессе и хотела только одного – вернуться домой.
Влад поднес мою руку к губам и поцеловал пальцы и ладонь. Я погладила его по лицу, он закрыл глаза, и с минуту мы хором дышали и слушали плеск волн, накатывающих на песок.
– Труднее всего было признать, что мне вообще не стоило уезжать. В Киеве меня удерживала только гордость – страшно было, что люди посмеются над моей неудачей. Будь я поумней, вернулась бы гораздо раньше.
– Гордость не порок. Иногда она все, что у человека есть.
Я подтянула колени и уткнулась в них подбородком. Пальцами чертила линии на песке, пока его слова согревали мне душу. Наконец-то хоть кто-то понял, что я чувствовала.
– А как насчет тебя? Как ты стал?..
– Тем, кто я есть?
Я кивнула.
– Уехав из Крыма, я вернулся в Одессу и устроился водителем к новому русскому. За первый месяц заработал аж сорок долларов, в два раза больше, чем получал в бытность морским биологом. – Влад грустно улыбнулся. – Другой воротила, заметив, что машины у меня всегда чистые, а рот на замке, нанял меня уже в качестве телохранителя и водителя в одном лице и утроил мне зарплату. Так повторялось не один раз. Я поработал почти на всех больших шишек. А они, как правило, вели свои дела по телефону прямо из машины. Я мотал на ус все, что слышал, и, когда Лева Томашенко сбежал в Калифорнию, прибрал его бизнес к рукам.
– То есть ты просто оказался в нужное время в нужном месте?
– Я должен был заботиться о двух младших братьях. И просто не мог себе позволить щелкать клювом.
Я кивнула. Мы сидели бок о бок и глядели в разные стороны. Вспомнилось, как Хэрмон ставил меня на уши своими наездами, как я перед ним гнулась, но не ломалась, как щемили меня офисные хабалки и как, несмотря ни на что, я не оставляла свою работу.
Задумывался ли Влад о том, что он понаделал, чтобы стать тем, кто он теперь есть?
Он откашлялся, чем разрядил обстановку.
– На соушле многие мужчины не сводили с тебя глаз, но, казалось, ни один из них тебя не интересовал. – Влад внимательно посмотрел мне в лицо. – Я думал, все девушки мечтают обзавестись богатым мужем-американцем.
– Равняешь всех девушек под одну гребенку? – Я встала и стряхнула с юбки песок. – Между прочим, мне делали предложение не раз и не два. Бабуля говорит, чтобы расписаться, ума не нужно, это любая дура сумеет. А я хочу не просто брака, а любви и дружбы с мужчиной, на которого смогу положиться. И пока такого не найду, замуж не выйду.