– Я рада, что ты позвонил.
– Я рад, что ты…
Телефон вырубился. С концами. В Одессе такое случается.
Хотя через низкое качество связи мы с Тристаном так и не смогли толком поговорить, его усилия и настойчивость сказали мне все, что требовалось знать. На очередной фотографии он был одет в зеленую форму скаута и выглядел серьезным, добрым и надежным. Выглядел мужчиной, который любит детей, готов обзавестись семьей и взять на себя обязательства. Явно не из тех юбочников, кто на всякий случай держит в холодильнике шампанское. Его застенчивость показывала, что он относится ко мне внимательно, а не потребительски, как Влад. Теперь меня даже радовали неловкое молчание и странные вопросы Тристана.
У тебя есть телевизор?
Тебе нужны капроновые колготки? А туалетная бумага?
Люди у вас простаивают часами в очередях?
И самый странный вопрос: «На Украине есть джинсы?»
Мама дорогая, Тристан понятия не имел, что джинсы изобрели в Одессе.
* * * * *
Получив присланный Тристаном билет на самолет до Будапешта, я загорелась нетерпением и не могла дождаться, когда же увижу его и иностранные достопримечательности. За всю жизнь я первый раз вылетала за границу. С каждым днем я все больше прибавляла в летучести и сновала по офису, словно ошалевшая от пыльцы молодая пчела.
Когда обратно отключили электричество, я разлила остатки кофе по двум чашкам и мы с Дэвидом устроились в переговорной, чтобы скоротать обесточку за болтовней. Больше заняться было нечем, так как компьютеры, принтеры и факс не работали. Признаться, я даже радовалась, что резервный электрогенеатор так и не купили, потому что со временем полюбила минуты нашего с Дэвидом общения тет-на-тет в темной комнате.
– Почему вы здесь? – спросила я.
Он рассмеялся.
– Я частенько задаю себе тот же вопрос. Приличествующе сказать, что морские перевозки у меня в крови, поскольку компанию «Аргонавт» основал мой дед. Но правда в том, что дома я влип в кое-какие неприятности и теперь вынужден провести здесь два года.
Выходит, Вита с Верой не тюльку гнали? Одесса – это его наказание? Должно быть, эти слова я произнесла вслух, потому что Дэвид ответил:
– Не то чтобы наказание. Скорее, своего рода карантин.
Я ждала продолжения, но его не последовало. А чуть погодя шеф перевел стрелку на меня.
– А что насчет тебя? Почему ты все еще здесь?
– Потому что в Одессе мне лучше всего.
– Как ты можешь сравнивать, если больше нигде не была?
– Так, по-вашему, надо переспать с сотней девушек, чтобы понять, какая вам нужна? Или попробовать пятьдесят десертов, чтобы усвоить, что шоколадный – ваш самый любимый?
– Нет, – сказал он. – Ты права. Иногда просто сразу знаешь, чего хочешь.
– Ну, я пока не знаю точно, чего хочу. Бабуля советует найти себе американца и уехать из Одессы. И иногда я хочу так сделать. Хочу своими глазами повидать мир, хочу путешествовать, хочу влюбиться, хочу знакомиться с интересными людьми и хочу, как здесь в офисе, все время разговаривать по-английски. Вот так вот хочу, хочу, и вдруг на меня накатывает страх. Страшно бросить все, что мне знакомо.
– Но ведь Одесса никуда не денется. Разве ее не называют Одесса-мама? Она будет здесь, будет тебя ждать, если захочешь вернуться. Ты молода, тебе самое время путешествовать, пробовать новое, жить полной жизнью.
Свет включился и разрушил сумрачные чары. Но мы остались сидеть в переговорной. Я подумала за Будапешт. Да, уже скоро я туда поеду, стану пробовать новое, заживу по-другому. Там будет не тут.
Дэвид встал и к моей радости выключил свет.
– Чему это ты так радуешься? – спросил он.
Про мой план говорить не следовало, чтобы не сглазить.
– Ольга вам еще не надоела? Я могла бы подыскать вам милую добропорядочную одесситку.
– Я уже был женат на милой добропорядочной женщине. Сейчас хочу безнравственную оригиналку.
Я аж покраснела от удовольствия, что мы поддразниваем друг друга как в старые добрые времена, словно ничего с тех пор не произошло и не изменилось. Таки нет, кое-что пусть уже изменилось. Мне удвоили зарплату, а проходную пешку (Олю) сняли с доски. Принеся стратегическую жертву, я выиграла и взяла свое.
Дэвид начал рассказывать об их свадебных планах. Может, стоило предупредить его, что Оля при первой возможности отвернется и от него точно так же, как отвернулась от меня. Но я не рискнула покоцать установившийся между нами мир, не рискнула ранить неплохого человека или огорчить. А ну как он мне попросту не поверит? Кроме того, ни для кого не секрет, что и в шахматах, и в Одессе, каждый сам за себя.