– Даша, ты что как неживая, предложи-ка джентльмену стул, – скомандовала бабуля, беспокойно теребя руки.
– Не хочешь присесть? – спросила я, наполняя тарелку гостя всякими лакомствами.
Только я потянулась за главной сластью для каждого одессита – ломтиком хлеба, щедро намасленным и увенчанным сардинкой, – как Тристан прошептал:
– Спасибо, я не голоден.
– Пожалуйста, не отказывайся, ты обидишь мою бабушку.
– Желудок немного болит, – тихо сказал он. – Вижу, что доставил вам много хлопот, но лучше я пока воздержусь и перекушу позднее.
Бедная бабуля не могла взять в толк, что происходит. Я перевела ей слова Тристана, но она все равно не поняла.
– Впервые вижу мужчину, который отказывается от угощения, – процедила она.
В Одессе угощение – это не просто пища, а выражение любви и уважения. Когда мы приглашаем за стол, то предлагаем домашние блюда, приготовленные специально для гостя. Когда мы приглашаем домой, то тем самым предлагаем дружбу.
– Тристан, пойми, отказываться от еды в Одессе – это все равно, что не принять протянутую руку.
Глянув на бабулино закаменевшее лицо, он обреченно взял бутерброд.
– Головы и хвосты тоже надо есть?
Я кивнула.
Он откусил маленький кусочек и медленно-медленно его прожевал. Ясен пень, заколупка была вовсе не в отсутствии аппетита, а в том, что сардины пришлись ему не по вкусу. Тристан плохо разыгрывал хорошую мину, то и дело прихлебывая компот. Без единого протеста он таки прикончил бутерброд. Потом начал резать мясо. Улыбнулся мне, и я ободряюще кивнула в ответ. Было важно получить бабулино благословение.
Нам с бабулей через мандраж два дня кусок в горло не лез, и как только Тристан начал кушать, мы последовали его примеру. Кролик нашему гостю тоже не понравился, но, отведав картофельный салат, он воскликнул:
– Боже мой, это что-то невероятное! Теперь я могу умереть счастливым.
На фоне жутко довольного лица, эти слова не нуждались в переводе. Бабулин картофельный салат всегда и на всех производил такое впечатление. Задолго до торта у Тристана уже начали слипаться глаза.
Я проводила его в свою спальню, временно перепрофилированную в гостевую комнату.
Потом мы скушали десерт на двоих – только бабуля и я, как в прежние времена. Некоторые вещи не меняются. Я подняла свой бокал с шампанским:
– За превосходную хозяйку и ее золотые руки!
– За мою прекрасную внучку! – отсалютовала бабуля. – Пусть она будет счастлива!
По нашей традиции я трижды легонько чмокнула ее в губы.
Она погладила меня по волосам.
– Мужчина обещает: «Любушка, когда мы поженимся, я буду делить с тобой беды и горести». Его невеста говорит: «Но у меня же нет никаких...» А он перебивает: «Я же сказал, когда мы поженимся».
Я рассмеялась.
– Ну, картофельный салат ему вправду понравился, – сказала бабуля.
– Еще бы.
– Так что ты себе думаешь о своем молодом человеке?
Я пожала плечами. Не хотелось признаваться, что мое сердце не затрепетало от радости.
– Он вроде ничего. Но судить еще рано.
– Рано судить? – Она всплеснула руками и закатила глаза к потолку. – Он же настоящий американец, не балабол какой-нибудь. И так долго до нас добирался. А уж какой приличный, какой вежливый-то – скушал даже то, что ему в горло не лезло, лишь бы нас с тобой не обидеть. С твоих же слов, он и жилье имеет отдельное от родителей, и работу постоянную. Чего тебе еще надо? Скрижали от Бога с подписями всех двенадцати апостолов?
Я аж рот разинула. Кто эта незнакомая женщина? Моя бабуля никогда даже не пыталась уговорить меня с кем-то встречаться. Она всегда влечивала, что сперва надо семь раз отмерить, а уж потом резать. Что выбор спутника жизни – это самый ответственный шаг для женщины.
– С чего ты кипятишься?
– А с того, что хватит, Даша. Хватит убиваться по Владлену Станиславскому. Вы с ним не пара. Дай шанс этому хорошему человеку. Таки нет же ж, я не гоню тебя прям завтра под венец. Просто будь пооткрытее. Попробуй его узнать. Помоги и ему узнать тебя. Заинька, разве ты не хочешь построить семью? Не хочешь детей?
– Ты же знаешь, что хочу. Больше всего на свете.
Губы непроизвольно задрожали. Зачем она так со мной? Влад остался так далеко в прошлом, что казался крошечной точкой. Я едва его различала. И с чего ей только в голову взбрело, будто я по нему убиваюсь?
– Не обижайся, Дашенька, – бабуля погладила меня по щеке. – Если хочешь построить семью, если хочешь снять наше родовое проклятие, открой свое сердце и не смотри на внешность. Красивые потаскуны умеют одно – таскаться по бабам. С таким ты не будешь счастлива. Разве что на минуточку. Мы с твоей мамой на эти грабли уже наступали.