Я провела для него ту же экскурсию, что и для клиентов брачного агентства, припася на сладенькое дискотеку на пляже. В баре продавали казенку-водовку, типа коньяк и шампанское. Здесь не было заграничных напитков (и заграничных цен), как в прибитых заведениях навроде «Бешеной лошади». Раздвинутые стеклянные двери впускали вечерний воздух. Половина посетителей пригасали на танцполе, а остальные припухали в ресторане за столиками, накрытыми длинными белыми скатертями.
Зыркнув на джинсы и футболку Тристана, швейцар неодобрительно покачал головой. Я подкинула ему наличмана и сказала пароль:
– Мой друг иностранец.
Нас нехотя пропустили.
Тристан оглядел молодых плясунов.
– Они идеальные, как с журнальной картинки. Идеальная кожа, идеальные волосы, идеальные тела.
Окинув взглядом публику, я не заметила чего-то особенного. Наша молодежь вызвала у Тристана куда больший интерес, чем наша многовековая архитектура. Он спросил, сколько им лет и сколько стоит посещение такого клуба. И чему тут удивляться? Самое обычное место, самые обычные ребята. В Одессе таких навалом.
– У нас в Штатах почти у всех есть проблема с лишним весом, – пояснил он. – К тому же многие подростки усыпаны прыщами. Я тоже от них страдал в свою пору. Вот приедешь в Америку и сама увидишь.
Америка! Тристан уверенно и на полном серьезе обещал мне не абы что, а Америку. Оставалось надеяться, что он не исчезнет, как Уилл. Или как Влад.
– Все выглядят так... замечательно. Красивая одежда, я бы даже сказал, нарядная, – продолжал изумляться мой фирмач, разглядывая паренька в рубашке и брюках, танцевавшего со стройной девушкой в легком летнем платье, открывавшем загорелые ноги.
– Что же тут удивительного? – спросила я, заинтригованная его острым интересом. Неужто он в Калифорнии себе думал, что мы тут ходим в обносках? Ха! Мы имеем гордость. И наш внешний вид любому покажет – пусть мы не шибко богатые, зато никак не отсталые.
– Возможно, это нескромно, но мы, американцы, всегда и во всем считаем себя самыми преуспевшими и самыми умными. Но сейчас я смотрю на этих ребят, и мне кажется, они лучше знают, как следует жить.
Таки нет, я его обратно не поняла.
Проведя пальцем по моему нахмуренному лбу, Тристан попытался растолковать свой взгляд на культуру общения.
– В Америке, когда детишки тусуются... – Сбитый моим обескураженным видом, он начал заново. – Цель молодежных вечеринок в Америке: проверить, сколько каждый участник сможет выпить и как быстро отключится.
– Странно, – заметила я.
– Но здесь я наблюдаю, как подростки танцуют и отлично проводят время безо всяких излишеств. Не напиваются в стельку, а чередуют еду с танцами. Это же замечательно. В их возрасте мы с приятелем тупо надирались, сидя в моем пикапе под мостом.
Чтоб мне сдохнуть, а какой, на минуточку, в этом цимес, чтобы надираться под мостом?
Заиграла медленная песня, и Тристан пригласил меня танцевать.
Я невесомо обняла его за плечи, а он провел руками по моей спине почти до ягодиц. Парни вокруг косились на меня с немым вопросом на лицах: «Зачем тебе этот старикашка?»
Избегая осуждающих взглядов, я закрыла глаза и положила подбородок на плечо Тристана. Расценив это за поощрение, он крепче притянул меня к себе. Я вспомнила, как Влад сказал: «В этом, как и во всем остальном, ты всегда будешь на высоте». И в моем воображении именно Влад целовал меня в висок. Влад крепко сжимал меня в объятиях. Влад хотел меня.
Но тут песня закончилась, я открыла глаза и неожиданно увидела Тристана. Отступив, я потупилась, но глянув на него обратно, заметила признаки того же огня, который жег меня мгновенье назад.
Запустили быструю песню. Подняв руки над головой, я принялась покачивать бедрами. Напряжение спало, и я зажмурилась, на этот раз держа в голове Тристана. А разожмурившись, встретила его пристальный взгляд. И улыбнулась. И здесь он меня поцеловал. Словно пушинки одуванчика коснулись моих губ: нежные и шелковистые.
Я ответила на поцелуй.
– Скажи мое имя, – прошептал он.
– Тристан.
– Три-иста-ан, – тихо повторил он.
* * * * *
В понедельник утром я пришла на работу с тяжелым сердцем. Что если мой американец выйдет из дома и потеряется? Он даже не сумеет прочесть указатели. Я сидела бледная и вся в испарине, словно бутылка водовки, вытащенная из морозилки. Скрыть мандраж не получилось. Дэвид терпел меня часа два, а потом проворчал:
– Что с тобой? Если до сих пор нездоровится, ступай домой. Не хочу подцепить от тебя заразу.