Во всяком случае, все были довольны. В конце ужина оказалось, что от имени делегации будет выражена благодарность тому, кто организовал феодальный ужин, потому что замок — просто ресторан.
В ответ на слова благодарности встал осанистый господин с открытым, по-южному дерзким лицом. Позднее, просматривая стенограммы встреч делегации, я нашел его короткий спич, который привожу здесь слово в слово.
«Уважаемый господин премьер-министр, господа министры, уважаемые гости.
Вы находитесь в ресторане, который называется «Усто де Боманьер».
Прежде всего я хочу подчеркнуть, как глубоко мы взволнованы тем, что вы — наши гости, потому что для меня и для тех, кто помогает мне, гость — это человек, который создает дружбу и счастье. Что может быть разумнее, когда садятся за стол сыновья разных народов и говорят как братья, когда они полюбят и запомнят друг друга?
Ресторан «Боманьер» создан двадцать лет назад. Объезжая Прованс, я открыл это старинное и заброшенное здание, которое построено в XVI веке. Говорят, что оно не имеет особой исторической или художественной ценности, никто не интересовался им, я до сих пор не знаю точной даты его постройки. Но разве это имеет какое-нибудь значение? Вы видите эти скалы, которые покровительственно простерли свои тени над старинным замком, видите замок, где жили люди со своими радостями и скорбями, вы заметили вековые деревья, которые, вероятно, помнят наших предшественников.
И я решил, что смогу создать здесь храм гастрономии. Надеюсь, это не звучит грубо, мы, французы, умеем уважать капризы желудка, — это успокаивает волнения духа.
Вы говорите, что наши блюда не только вкусны, но и приготовлены артистически. Как это ни нескромно, я должен согласиться с вами, потому что именно такова наша цель. Человек в первую очередь насыщает зрение. Позволю себе напомнить один анекдот о Талейране. Однажды он так восторженно говорил о каком-то вине, его цвете и букете, что все решили, будто он говорит о красоте женщины. Все были так увлечены рассказом Талейрана, что никто и не заметил, что сам он этого вина даже не пригубил.
Через много лет героиня Марселя Пруста скажет своим гостям: «Мой муж утверждает, что я не люблю фруктов, потому что не ем их. Ничего подобного! Я лакомка больше, чем любой из вас, но мне не нужно класть их в рот, потому что я поедаю их глазами. Что в этом смешного?»
Позвольте мне сослаться на Монтеня, на Рабле, на Ларошфуко, и вы убедитесь, что дело, которому мы служим, — благородное дело. Вы находитесь в старинной французской обстановке, среди старинных французских блюд, слушаете наш язык, слышите имена наших писателей и художников. В нашем Арле и его окрестностях вы можете не только насытить красотой зрение, но и ощутить дух нашей кухни, сохранить о нас добрые воспоминания. Паскаль утверждал, что человек — столько же дух, сколько и плоть. Не будем забывать, что наше скромное заведение порождает радости, благодаря которым люди больше думают о благах мира и меньше — о суетности военных побед.
Я хочу быть искренним!
Ужин, которым я вас здесь накормил, принес мне прибыль.
Но он принес прибыль и вам!
И ваша прибыль больше, ибо вы выйдете отсюда, окрыленные мыслью о благах мирной жизни, готовые к доброй беседе, полные свойственного всем разумным людям желания жить во взаимопонимании и с надеждой…»
И он с поклоном отступил.
Он был не очень скромен, но слушали мы его с интересом.
И остальные тоже.
Мы аплодировали.
И тогда, и теперь я не берусь судить, была ли это, как и положено хорошей рекламе, обдуманная речь или спонтанный взрыв человеческой суетности, стремления блеснуть познаниями, остроумием и воспитанием.
И мне ничего не остается, кроме как в свою очередь сослаться на Пруста:
«Места, которые мы знали, принадлежат только пространству, где мы их располагаем для своего удобства. Они — только тонкий пласт связанных между собой впечатлений, которые составляют нашу минувшую жизнь.
Воспоминание о неком образе — это сожаление об улетевшей минуте…»
Уже больше двух часов мы сидели в ресторанчике «Ла Гулю». Я был доволен, ибо мои гости и друзья оживленно беседовали, проявили хороший аппетит и не торопились уходить. Я еще раз заказал кофе, на сей раз с «арманьяком» в пузатых бокалах. Напиток был теплый, ароматный и разговорчивый, хотя назывался совсем холодно и неприступно: «Ключи герцогов».