Это фильм о крахе людей, которые живут такой, если угодно, теоретической жизнью, и о том, что шестидесятничество было глубоко неорганично, о том, что оно корня было лишено, оно было лишено экзистенциальной и метафизической перспективы — о том, о чём совершенно правильно сказал Лев Аннинский: «Шестидесятничество остановилось не по социальным причинам, а оно остановилось в самом движении, потому что в нём не было должной глубины, поэтому шестидесятники перестали писать лирику и стали писать поэмы». В «Ядре ореха» это всё у Аннинского сказано абсолютно точно.
«Что вам известно о тотемных животных в сказках? Почему в авторских сказках их почти нет, за исключением Ершова и Каверина?»
У Каверина тоже нет. У Каверина появляются коты, в «Верлиоке» есть какие-то животные, появляется говорящая птица, но это совершенно… Про тотемных животных всё сказано у Проппа, и какова роль. А авторская сказка, пожалуй, сознательно избегает пропповских структур.
Поговорим через три минуты.
РЕКЛАМА
― Продолжаем разговор.
«Порекомендуйте книги об опыте переживания кризиса среднего возраста. Лучше американские».
«Кентавр» Апдайка. Но самая лучшая книга об этом — конечно, «Something Happened» («Что-то случилось») Хеллера. Это вообще его лучший роман, вот симфония настоящая с такими музыкальными повторами. Единственное, что я не встречал ещё никогда ни одной женщины, которой бы этот роман понравился. Это сугубо мужская литература, мужское чтение, вовсе не мачистское, а наоборот — роман о слабости. Но вот этот герой, Боб Слокум, он нравится не всем. Удивительное дело, что у Константина Эрнста, с которым у нас нет почти никаких сходств, это тоже одна из любимых книг. Когда я прочёл это — ещё сначала не по-английски, а в блистательном переводе Андрея Кистяковского, — то это просто был шок счастья. Я с этой книгой не мог расстаться. Вот я как в Горьковке её взял, два года не возвращал. В общем, сейчас, когда она у меня стоит на полке, я её оттуда снимаю очень часто. Мне кажется, что это великая вещь.
«Какие вы бы могли посоветовать мистические детективы?»
Знаете, мистические детективы, по-моему, умел писать только Че́стертон (или Честерто́н, как мне больше нравится), и в качестве Честертона такого современного, в качестве Честертона выступающий иногда Хьортсберг, у которого есть очень славный роман «Nevermore». Вот я вам его рекомендую. Ну и «Сердце Ангела», конечно, «Angel Heart», хотя он называется не «Angel Heart», а «Falling Angel» («Падший Ангел»). «Angel Heart» — это фильм, по-моему, совершенно замечательный и до некоторой степени так и не превзойдённый фильм Паркера, лучший у него, лучше даже «Стены». Но «Falling Angel» — да, наверное, это лучший религиозный мистический детектив, который я могу припомнить.
«Хеллер в романе «Лавочка закрывается» изображал в образе президента США Клинтона, Буша-старшего или прогнозировал нынешнюю ситуацию?»
Не думаю, что прогнозировал. Просто это такой обобщённый президент, как и всегда у Хеллера. Как, например, в его романе «Good as Gold» («Чистое золото») тоже вся американская политическая элита не имеет конкретного прототипа.
«Порекомендуйте мемуарные книги известных людей, которые могли бы поддержать дух».
«Записки гадкого утёнка» Померанца. Пожалуй, из таких мемуаров очень мне нравится книга Леонида Зорина «Авансцена» — много там сказано правильных слов о мужании молодого, наивного, романтического южанина.
«Что вы думаете о перезахоронении Ленина? Нужно ли его перезахоронение?»
Уж сейчас-то точно нет. Мне кажется, что сейчас есть гораздо более насущные проблемы.
«Имеет ли смысл читать «Зияющие высоты» Зиновьева? Сложно воспринимать эту вещь в её комплексности со знанием того, к чему этот человек пришёл, и непримиримости к современности».
Нет, почему? Вполне всё применимо. Видите ли, в чём дело? Как и очень многие люди, Зиновьев ненавидел интеллигенцию. Как правило, эта ненависть ни к чему хорошему не приводит. Да, в снобизме интеллигенции есть много неприятного. Во всяком случае, Театр на Ибанке, как он там назван (там город Ибанск, река Ибанка, на ней театр), — это, конечно, достаточно жёсткая сатира на фронду такую. Но Театр на Таганке был великим художественным явлением, а можно ли это сказать о Зиновьеве — большой вопрос.