Я никогда не забуду, как я должен был ехать на студию… Меня тогда ещё звали в эфир на федеральных каналах, прости господи, я ещё иногда ездил, слаб человек. И вот я помню совершенно отчётливо, как должен я был ехать на какую-то передачу, а сам руль привёл меня (за рулём я был сам) в «Сечение», и я, хотя у меня и не было уроков, приехал и пошёл на чужие. Ну, бывает такой зов природы.
Что касается детей, которым хочется, может быть, или не хочется этим заниматься. Я вам, ребята, прочту стишок, довольно старый уже. И даже грех сказать, я не помнил, что у меня есть это стихотворение. Но его выложила какая-то чрезвычайно добрая душа в Сеть, и я сейчас вам его почитаю, и мы вместе порадуемся. Подождите, сейчас я только найду. А, вот оно и нашлось. Я совершенно не помню это стихотворение… то есть я помню, что оно моё, но не помню, где и когда оно было напечатано.
О ты, первоклассник, что в актовом зале
Во взрослую жизнь получаешь билет!
Родители, верно, тебе не сказали,
Что эта байда на одиннадцать лет.
Они не сказали, а я говорю.
Я школьные двери тебе отворю,
Про эту засаду сложу я балладу
И эту балладу тебе подарю.
Конечно, отныне ты вечно на нервах.
Мучительно жаль непроспавшихся крох!
Но школа ведь только до часу, во-первых.
Ну, после восьмого, допустим, до трёх.
Ну, может, в десятом — уже до пяти,
Но дальше-то вольница, как ни крути!
Запрыгнуть на велик, уставиться в телик,
Купить карамелек и в гости пойти!
Затем, во-вторых, сообщу тебе, друже:
Мы знаем, что школа — унынье и мрак,
Но есть варианты значительно хуже,
Чем эта учёба, растак её так.
Готовка обеда! уборка в дому!
Добавлю, гораздо труднее тому,
Кто мчит через штормы, кто грузит платформы —
Молчу про реформы, тюрьму и суму.
О самом же главном скажу тебе, в-третьих,
Вводя тебя за руку в солнечный класс, —
Что опыт, который мы ставим на детях,
Был с тем же успехом поставлен на нас.
Мы в точности так же, тоску затая,
Входили в унылые эти края:
Ловчилы, растяпы, борцы и сатрапы,
И мамы, и папы, и Путин, и я.
Мы все просыпались зимой до рассвета,
Толкали тяжёлую школьную дверь —
И как-то, как видишь, прошли через это
Почти без потерь и ликуем теперь!
Конечно, пути наши тоже круты,
Наш жребий — пахать до последней черты,
Но в школу, о чадо, нам больше не надо.
Какая отрада!
Дождёшься и ты.
Ну, «дембель неизбежен, как крах мирового империализма». Это такое было поэтическое приветствие.
Очень много вопросов о сексуальных скандалах, связанных с детьми. Мне хотелось бы, конечно, избежать этой темы, потому что, вообще говоря, в сегодняшней российской среде (и не только российской, а постсоветской вообще) травля — одно из излюбленных занятий. С чем это связано — мне трудно понять. Наверное, у людей очень мало легитимных оснований уважать себя, и они хотят уважать себя на фоне чужого падения. Хочу вам сразу сказать, что педофильская тема — это тема чрезвычайно опасная, потому что недоказуемая. Когда-то на этом скандале — вымышленном абсолютно, совершенно дутом — был чуть не погублен «Артек». И абсолютно невосполнимый ущерб был нанесён сторонниками Виктора Януковича, «Партией регионов», которые это всё замутили, и репутации лагеря тогда, и людям, которые там работали, а они ни в чём были не виноваты абсолютно. Ну, это было очевидно. Там в качестве аргумента фигурировал даже альбом с фотографиями детей-танцовщиц.
Не нужно никаких доказательств для того, чтобы сломать жизнь человеку — педагогу, врачу, любому, кто работает с детьми. История Драсиуса Кедиса [Drąsius Kedys] в Прибалтике нашумела так сильно именно потому, что человек поверил клевете и начал убивать тех, кого подозревал в секс-скандале с растлением. И сейчас, когда нет ни одного факта, ни одного документа, и всплывают беспрерывные разговоры об одной из московских школ и травят всю эту школу, мне кажется, что это ситуация катастрофическая. Подождите, имейте терпение, дайте в этой ситуации разобраться.