Сейчас почему-то (кстати, странная вещь) у людей напрочь отбило желание общаться. Вот что меня очень неприятно поразило? Вот были похороны Матвеевой. Была гражданская панихида в Малом зале ЦДЛ. Ну, до этого, понятное дело, было отпевание в храме Космы и Дамиана, где было замечательное слово священника, и священник этот замечательный. Замечательно было там по атмосфере и по состоянию людей, которые собрались её проводить.
А вот когда началась гражданская панихида, когда представитель почвенного лагеря заговорил с какой-то страшной злобой, с каким-то постоянным поиском врагов — это совершенно было неуместным на похоронах, но он начал громить либералов и говорить: «Как закономерно, что Матвеева пришла в редакцию «Нашего современника». Ну, я не обсуждаю чужое поведение на похоронах, но это было как-то очень кричаще во всех отношениях.
И вот на что я обратил внимание. Собрались люди, которые не первый год друг друга знали: Долина, которая очень много сделала для того, чтобы Матвееву проводить достойно, Ким, который очень много ей помогал при жизни, Каримов, который знал её тоже многие годы и популяризовал её творчество. В общем, очень много достойных там было людей. Митяев Олег. И вот после того, как закончилось это, мы все не ощутили (говорю за себя, во всяком случае) ни малейшего желания остаться, выпить, помянуть, поговорить. Как-то этого не было совсем. И если бы даже там были организовано какое-то застолье, нам не о чем было бы говорить. Вот это страшное ощущение.
Понимаете, сейчас если люди выпивают… Я не пью очень давно, к сожалению или к счастью, но если люди выпивают, мне кажется, им сейчас совершенно не о чем говорить. Начинается сразу какое-то дикое выяснение отношений или осознание полной некоммуникабельности, какого-то полного отсутствия единства. И всё-таки человек пьёт же не только с горя. Если вспоминать Матвееву:
На том подворье скрипочка пиликает,
Она сердца забытые тревожит.
Кто пьёт без горя, тот его накликает.
Кто пьёт от горя, тот его умножит.
Но всё-таки люди же собираются… Но дальше там же есть продолжение:
Но если видишь — выпить хочет кто-то,
Притом моряк, притом душа морская, —
То как-то сразу петь, играть охота
И веселиться, деньги презирая.
Это песня такого бродячего музыканта из «Предсказания Эгля». Как-то действительно хочется, понимаете, иногда просто использовать водку как смазочный материал в общении. Но сейчас нет этого желания, нет желания общаться. Почему? Может быть, мы действительно стали принадлежать все к совершенно разным мирам. А может быть (и вот это, наверное, самое главное), сейчас всё-таки время сосредоточения, какого-то одинокого понимания.
А время коллективных общений, выездов, разговоров, мне кажется, ушло. И это очень плохой признак. Это признак и благородный вроде, и красивый. Да, одиночество — хорошее состояние, но это состояние довольно мучительное. Я много раз отвечал на вопрос: что мне кажется жизненным успехом? Я знаю один показатель жизненного успеха — это если человек спит не один. Ну, собственно, Юнна Мориц давно сформировала «Большой секрет для маленькой компании»: «Ах, было б только с кем поговорить». Но поговорить-то — не важно. Важно, чтобы был человек, который тебя поймёт, который тебя не продаст. Мне кажется, сейчас этого почти не стало. А вот тогда в «Собеседнике» это было, и я очень любил это время.
«В фильме «Противостояние» Семёна Арановича высокий эмвэдэшный чин бесперечь рассуждает о бригадном подряде, семейных кафе, обязательном наказании пьяниц и лодырей, смелости молодых журналистов — и в то же время гневно обрывает некоего директора автобазы, сожалеющего о сталинских методах руководства. Директор полагал, что иначе с разгильдяями нельзя — только кнутом, а то в нынешние времена их даже уволить по статье нельзя. Кто же из них прав в итоге? Фильм вышел в 1985 году».
Видите ли, дорогой tamerlan, это спор, который сейчас ещё вести рано. Его надо вести всё-таки по итогам некоторого периода русской истории, который начался в 1985 году. Я продолжаю быть уверенным, что нынешний этап русской истории — это петля времени, такой loop своего рода, по-английски говоря, петелька такая. Это не возвращение России какой-то аутентичной сущности, а это вот то, что называется, как у Эмили Дикинсон, «птицы возвращаются перед отлётом». Перед тем, как отлететь, там птицы вернулись на два-три дня посмотреть на родные края, и потом они улетают окончательно. Это очень хорошо приметила Эмили Дикинсон, гениальный американский поэт.