Нынешний период ксенофобии, такого сталинизма-light, ностальгии по сталинизму, такого ощущения страны как абсолютно не своей, почему никто и не хочет работать («Мы живём, под собой не чуя страны»), — это, конечно, очень больное время, так сказать, «грязь больная», возвращаясь к терминологии Чернышевского. Там у него есть, вы помните, «грязь здоровая» и «грязь больная». Мне кажется, что это всё — такая эпоха Юлиана Отступника, а не всё-таки закономерного возвращения в бездну. И памятник Сталину, который сейчас ставят, — это признак глубокого морального падения. Тоже много раз мы говорили уже о том, что поставить памятник Сталину при жизни — одно, а после смерти, когда всё известно, — уже другое, это гораздо большее кощунство.
Поэтому, с моей точки зрения, всё это — вещи временные. И судить о сталинизме — «кто был прав, не прав?», «рабы мы, не рабы?», «нормально ли для нас рабское состояние?» и так далее — судить об этом можно будет, когда этот период закончится. А он, в общем, уже кончается, это абсолютно очевидно. Он дошёл до каких-то степеней абсурда совершенно самоубийственного, я бы сказал — аутоиммунного. Ну, отсюда всеобщая депрессия, страх. А если это эйфория, например, и радость, то такая, что оно почему-то выражается в колоссальной злобе, это возрадование, в злобе, в глупости, в немотивированной агрессии. Агрессия же от хорошей жизни не бывает. Этот постоянный поиск врага, все эти разговоры о том, что «они никогда нас не любили, они не любили нас хорошими, так будем же плохими» и так далее — в общем, всё это глупости. Я понимаю, что из глубины, из бездны смотреть на звёзды, в общем, не очень приятно, а на ровной поверхности мы окажемся ещё не скоро. Но должен ли я признать нынешнее состояние нормальным? Конечно нет. Поэтому решать, кто был прав в этом споре, не нам и даже, может быть, не детям нашим.
«Правда ли, что вы агитировали за несуществующего депутата за денежное вознаграждение, как это было показано в программе «Момент истины»? Как вы прокомментируете данную информацию?»
Я комментировал данную информацию миллион раз. И писал об этом подробно. И масса людей, которые были на том моём выступлении (а там их было довольно много), тоже прокомментировали данную информацию. Всё это банальная ложь и клевета со стороны Андрея Караулова и его программы «Момент истины». Как мне представляется, Андрей Караулов — это вообще не та фигура, чей профессиональный статус можно обсуждать. Это как бы не совсем прилично.
Я действительно выступал в Нижней Туре, и это было очень интересное выступление, мы очень хорошо поговорили с людьми. Но ни за какого депутата я там не агитировал. Нет ни единого кадра, где я бы агитировал там за кого-то депутата. Я поблагодарил человека, который организовал это выступление, как я делаю всегда. Там не только не было никакой агитации, но даже там им пришлось вставлять за меня какие-то слова в ролик. Они предлагали мне и попойку, предлагали мне и денег, чтобы снять, как я их беру. Никаких денег я у них не взял. Никакой попойки с ними не было. Это было выступление.
И мы подробно, кстати, в лектории «Прямая речь» опубликовали все документы по этому выступлению, где они призывают меня, приглашают приехать сначала в Качканар, а потом в Нижнюю Туру и выступить перед поклонниками моего литературного таланта. Я и выступил. Это был очень интересный разговор. Пришли туда люди, и с ними мы замечательно поговорили. И потом из их рассказов появился, кстати, роман «Сигналы», что мне очень нравится.
Вообще, когда этот Сергей Михайлов [Соловьёв?] или его приятель (забыл сейчас, как его зовут), когда они пытаются кого-то скомпрометировать, у них получается очень неловко. Они потом попытались Forbes скомпрометировать таким же образом — и тоже у них ничего не вышло. Это какие-то люди, у которых руки не из того места растут совершенно. Ну, если человек дурак, то ему абсолютно бессмысленно давать деньги и просить кого-то скомпрометировать — он скомпрометирует только самого себя.
А то, что меня до сих пор продолжают спрашивать об этой «агитации» и вбрасывают эту тему? Ну, видимо, просто у них ничего больше на меня нет. Это, с одной стороны, приятно, а с другой — как-то горько. Понимаешь, что почти 50 лет прожил, не оставив яркого следа в коммерции российской, как-то ничего не украл, как-то ничем не воспользовался. Ну, с одной стороны, ещё раз говорю, приятно, а с другой — как-то итог слишком правильный. А я никогда не любил слишком правильных людей.