«Вам нельзя пройти мимо «Шоа». Это десятисерийный фильм Ланцмана».
Хорошо, обязательно.
«В поэме «Россия» Волошин жёстко пишет о роли государства: «Кровавый жар [пар] столбом стоит над Русью». Вывод автора мрачен: русский народ анархичен, ему нужны стальные скрепы насилия. Прав ли он?»
Ничего подобного там нет! Андрей, ну что вы? «Великий Пётр был первый большевик», но это вовсе не значит, что большевик должен быть таким постоянным, главным правителем России — напротив. Там же сказано, что есть две фигуры. Негатив большевика — это интеллигент («где штык — дыра»). И то, и другое — это подход неверный совершенно, неорганичный. И то, и другое для России чуждо. Как раз жажда самоуправления стоит за текстом Волошина.
«Заранее извиняюсь, если такие вопросы вам надоели, — ну что вы, что вы? — Недавно обнаружил интересный текст, в котором журналист Guardian анализировал публикации западных изданий о конфликте на Украине. Автор статей обнаруживает, что практически никогда Восточная Европа не рассматривается как шахматная фигура, но всегда — как шахматная доска. Однако времена меняются. Мне всё чаще кажется, что Россия теряет статус культурного лидера Восточной Европы. Вопрос такой: существует ли альтернатива России в качестве лидера в Восточной Европе?»
Мне кажется, что в сегодняшнем мире понятие лидера всё-таки до некоторой степени устарело. Ведущая держава — да. Одна из ведущих держав. Но статус «первой среди равных», по-моему, невозможен. Я не уверен, что Советский Союз был лидером в Восточной Европе. Он был диктатором Восточной Европы, это верно, поэтому вся Восточная Европа с такой радостью и с таким облегчением убежала от Советского Союза. Это не значит быть лидером, это значит быть медведем в теремке. «А я Мишка — вашему терему крышка!» Это любимая цитата Веллера, кстати говоря. Но это совсем другая история.
«Как вы думаете, если заменить русский язык и литературу на английский или другой, изменится ли история России? Например, на эсперанто».
Абсолютно идеалистическая… и даже не идеалистическая, а, может быть, наоборот — слишком пессимистическая точка зрения. Россия — это и есть русский язык и дух, который в этом языке жив. Вот перемигнуться перед казнью, перед смертью, перед роковой опасностью и так далее — это главная особенность русского национального характера. Перемигнуться. Русский язык замечательно выражает главную особенность русского характера — способность гениально действовать в экстремумах. Поэтому ничего здесь заменить нельзя. Понимаете, ни русскую культуру, ни русскую историю, ни русский язык переписать невозможно.
Другое дело, что у этой истории есть прекрасная всё-таки эволюция. Она, безусловно, не стоит на месте. По кругу она ходит, но всё-таки в каждом новом круге она демонстрирует новые интересные особенности, литература в особенности. И я абсолютно уверен, что сейчас мы проходим последний круг, после этого начнётся нечто совершенно новое. Значит, видимо, надо было пройти эти семь ритуальных кругов — ну, как в преферансе играются три круга распасов, а после этого начинается история.
«Что вы думаете о Маргерит Юрсенар?»
Всегда было скучно почему-то. Попробую вернуться к этому.
«Посоветуйте книгу, где герой обозревает прожитую жизнь».
Ну, так сразу не скажешь. «Сазан» [«Фазан»] И.Грековой. Может быть, последняя книга Роже Мартена дю Гара. Я забыл, как она называется, там воспоминания полковника [«Дневники полковника Момора»].
«Какие авторы могут сформировать у подростка литературный вкус?»
Прежде всего — Тургенев. Вот гений изящества! Чехов. Кстати, дети очень любят его.
«Я помню чудное мгновенье…» — что это было? Юношеское восхищение красивой женщиной, влюблённость? Или стихотворение посвящено другой женщине, а Пушкин просто подарил его Анне Керн?»
Никаких у нас нет оснований думать, что оно посвящено другой женщине. Я абсолютно уверен, что это Анна Керн. И если он писал в одном из писем, что он её «с Божией помощью употребил», это никак не противоречит «божеству и вдохновенью».
Видите, какая штука. С Анной Керн, как писал когда-то замечательный пушкинист Лацис Александр, его связывало очень глубокое психофизиологическое совпадение. Такое иногда бывает. Это то, о чём говорит Пастернак, анализируя близость красавицы и поэта. Да, такое есть. Красавица и поэт — это очень физиологически, психологически и поведенчески близко: желание первенствовать, тщеславие, чуткость, высокая эмпатия. Красивая женщина — это не всегда пустышка, понимаете. Красивая женщина, наоборот, очень часто поставлена биографически в такие обстоятельства, где от неё требуются великие качества. И Пастернак совершенно прав, когда говорит: «Быть женщиной — великий шаг, // Сводить с ума — геройство». Понимаете, надо уметь это делать.