«Вносит ли «Ночной Дозор» свою лепту в процесс кристаллизации зла?»
Нет, к сожалению. То есть я люблю «Ночной Дозор», но он вносит лепту в процесс как бы размывания, наоборот, зла, потому что там доказывается, что зло и добро — одно, и что они действуют в сговоре, а я с этим не согласен.
«Расскажите о Марии Галиной. Как вы относитесь к её творчеству?»
Восторженно отношусь к её стихам, она прекрасный поэт. Очень многое мне нравится в её прозе, прежде всего «Малая Глуша». И особенно мне нравятся ещё «Хомячки в Эгладоре». Понимаете, вот Галина, как все поэты, как люди, которые серьёзно относятся к собственной поэзии и поэтически одарены (я думаю, что её стихотворение «Доктор Ватсон вернулся с афганской войны…» войдёт во все хрестоматии нашего времени), Галина умеет писать так, что это интересно, умеет писать так, что взгляд не отрывается от строки. Я очень разочарован финалом «Хомячков», но пока я не дочитал до этого финала, я оторваться не мог.
Она замечательно чувствует ритм фабулы. Она замечательный сюжетчик. И у неё герои разговаривают хорошо — так, как они разговаривают в жизни. И потом, она прекрасно пишет антураж, аппетитно, хорошо. У неё замечательные сюжеты, замечательная малая проза. Я вообще Машу Галину очень люблю. И когда её начинают поэты ругать за фантастику, а фантасты — за поэзию, я всегда восхищаюсь, наоборот, её универсализмом. И как бы в моём лице у Маши Галиной есть читатель, что бы они ни написала. Она, как все фантасты, находится немножко в гетто. Но, слава богу, она из этого гетто шагнула в мейнстрим, потому что это, в общем, не совсем и фантастика. Она, конечно, большой молодец.
«Что вы думаете о Ергине?»
Ничего, к сожалению, не читал.
«Что выдумаете о Джоне Бойне и «Мальчике в полосатой пижаме»? Одна из самых тяжёлых книг в моей жизни. Что вы думаете об этом авторе?»
Перечитаю — скажу. Сейчас не готов говорить. Но перечитать, безусловно, стоит.
«Посмотрел фильм Абдрашитова «Остановите Потапова!» Это фильм о суете, погубившей талантливого человека, или о конформизме?»
Нет, Андрей, ни про то, ни про другое. Вы перечитайте рассказ Горина, который назывался просто «Потапов». «Остановите Потапова!» его пришлось назвать, чтобы напечатать. Это рассказ (отчасти и фильм) об издержках новой жизни, о страшном темпе этой жизни, о необходимости всё успевать и о конформизме, о душевной глухоте, которая становится неизбежным следствием этого постоянно успевания. Позднее Володин на ту же тему сделал «Осенний марафон», где герой тоже всё время бежит, но, в отличие от Потапова, герой «Осеннего марафона» наделён душевной чуткостью, и ему ситуация невыносима. Потапов, который делает всё по звонку, по свистку, по часам и так далее, — он, конечно, порождение карьеризма семидесятых, когда люди внутреннюю пустоту своей жизни заполняли вот этой непрерывной карьерной, домашней, приобретательской и иной суетой — в общем, совершенно бессмысленной.
«Почему хромой человек не раздражает нас так сильно, как человек умственно хромой, то есть дурак?»
Потому что вопрос совершенно очевиден, в нём содержится ответ.
«Что у вас стоит на полке рядом с кроватью?»
Да нет у меня полки рядом с кроватью. Ну, так устроена просто моя комната, что книжные шкафы расположены напротив кровати. Ну, надо вам сказать, что «серая» серия «Вагриуса» и полные Стругацкие там стоят.
«Что вы регулярно перечитываете из русской классики?»
Я учитель — мне приходится каждый год её перечитывать всю.
«Есть ли у вас такой человек, у которого вы спрашиваете совета?»
Долгое время таким человеком была Матвеева. Она придумывала многие финалы для книжек. У неё же очень быстро это всё было. И вообще, у неё прекрасно была организованная голова, вот как говорил Мандельштам — «гениальная физиология поэта». Последний раз, когда мы с ней виделись… Это было в начале августа, я приезжал на Сходню, передавал ей письма из города и еды немного привёз. Я говорю: «Новелла Николаевна, я тут недавно придумал хорошую фразу, — мне надо было писать статью о Твардовском, — «Твардовский всю жизнь считал Симонова плохим поэтом, а Симонов — Твардовского второстепенным автором». Если вдуматься, не так уж они были и неправы».
И вот у нас случился очень интересный разговор про Твардовского. Она сказала, что Симонов всё-таки гораздо больше был похож на поэта, в нём было больше непосредственного лирического чувства. Твардовский, как она сказала, казался ей ну совсем во многих отношениях просто квазипоэзией. Вот она видела несоответствие его тем и поэтических средств. «У него были очень хорошие стихи, — она говорит, — но всё равно, когда я читаю «Переправа, переправа! Берег левый, берег правый», я не могу отделаться от того, что этот ритм не отсюда».