Миша, вы указали один из самых точных и любопытных симптомов. Дело в том, что тяга к саморазрушению, вернее к разрушению собственных планов, она в человеке действительно заложена. Литература начала это исследовать сравнительно недавно. И она начала… Как бы вам сказать? Она начала — и литература, и психология — впервые задумываться об этом феномене ненависти человека ко всяким детерминизмам. Если ваша жизнь преодолена, приглажена, загнана в готовое русло, расписана, вы начинаете страстно хотеть одного — любой ценой её сделать опять свободной. Такие попытки разрушить готовую форму знакомы любому, и мне хорошо знакомы.
Что такого почитать? Ну, у меня когда-то в книге «Отсрочка» среди таких маленьких поэм в прозе, которые там напечатаны, был рассказ «Вызов», который мне кажется довольно интересным. Там человека вызвали в КГБ после расформирования одного подразделения и показали ему его дело. И он из этого дела вдруг узнаёт, что вся его жизнь была результатом чужой направленной деятельности: что жену ему подсунули, что в институт его приняли, что к работе его подтолкнули. И он начинает свою жизнь разрушать, и разрушать на всех уровнях. Вот ему надо пойти в один магазин — а он идёт в другой. Вот ему надо пойти на свидание с девушкой — а он его демонстративно пропускает. То есть тот же самый феномен, который описан у вас. Он начинает разрушать программу. Но чем больше он её разрушает, тем он полнее её выполняет. Это такая странная история, несколько лемовская. Я бы вам рекомендовал прочитать «Маску» Лема.
«Вы говорили о том, что зло изначально несёт в себе код саморазрушения. Вспомнилось это после просмотра «Джеки Браун». Так ли это?»
Я не могу сказать, что это всегда код саморазрушения. Главная идея Тарантино — это, так сказать, жалкость, я бы сказал — чмошность зла, определённая его несостоятельность. Ну да, это есть.
Понимаете, в чём главный феномен зла? Сейчас открою тайну мира, благодаря чему мир ещё не рухнул. Зло всегда замешано на тщеславии, на неспособности договориться. Вот это вечное убеждение, что злые люди легко объединяются, а добрые никогда не могут договориться, — это глупость. «Добро как раз корпоративно», — как сказал Лосский в своё время очень убедительно. Если не читали Лосского — прочтите. «Добро как двигатель эволюции»… Забыл сейчас. «Оправдание добра» называется книга. В общем, речь идёт о том, что зло в принципе не способно к проективным действиям. То есть надо составить проект, а зло этого никогда не умеет.
И как раз жалкость зла всегда у Тарантино очень наглядна: и в «Бесславных ублюдках», и в особенности в «Джеки Браун», и в «Plump Fiction» этого очень много. То есть, мне кажется, зло вообще надо прежде всего показать как нечто смешное. Вот Гоголь, человек всё-таки очень неглупый, писал, что «чёрт прежде всего смешон», и заслуга писателя заключается в том, чтобы подчеркнуть этот комизм, сделать его смешным. Я с этим абсолютно солидарен. Постарайтесь увидеть во зле прежде всего его глубокую непрофессиональность.
Тут хороший вопрос про Мураками, но достаточно долгий, о том, что «Охота на овец» — это история про суть власти, про овцу, которая даёт неограниченные возможности.
Я так не думаю. Мне как раз показалось, что овца — это массовый человек. Ну, если хотите, мы об этом можем подробнее подискутировать. Но проблема в том, что «Охота на овец» — это при всех своих хороших придумках всё-таки довольно скучная книга, поэтому… Мне можно её перечитать, но мне это трудно. Если хотите.
«Все люди делятся на воинственных шимпанзе и любвеобильных боно́бо. Когда степень воинственности у шимпанзе зашкаливает, стадо делится и сталкивается лбами. Бонобо более абстрактны, а у шимпанзе развиты инстинкты. В борьбе между бонобо и шимпанзе и происходит исторический процесс».
Нет, я с этим не согласен. Мне главной борющейся силой представляются другие. Просто одни обладают творческими способностями, а другие — нет. Что касается условного деления на шимпанзе и боно́бо (или бонобо́), то мне видится в этом определённое упрощение.
«Кажется, в последний раз вы были на бывшей Украине со времён амнистии МБХ. Впечатляют ли вас так называемые реформы, рваные носки, убийства журналистов и дебильная упоротость? Не получается ли там замутить очередной проплаченный сабантуйчик?»