Ещё он о том, конечно, что ближайшие друг другу люди друг для друга страшны. Помните, там в каждой картине, в каждой из четырёх новелл один другому говорит: «Ты самый страшный человек на Земле». Ближние наши — самые страшные люди, конечно. «Ключ к пониманию заложен в последнем эпизоде…» Нет, я не думаю. Четвёртая новелла вся об имитациях, о поддельных людях.
«Не могли бы вы рассказать о фильме „Кино про Алексеева“? Вы были на премьере». Ну, был, да.
Хорошая картина, просто она, конечно, не того уровня, что «Рассказы» (сделанные, кстати, тем же сетевым методом), просто потому, что в «Рассказы» автор вложил примерно десять лет жизни. Это все предыдущие его сюжеты, короткометражки, и «Рассказы» были придуманы очень давно, задолго. «Кино про Алексеева» — это одна обыкновенная новелла. Она большой силы достигает, во всяком случае, в том эпизоде, где поётся песня «Дезертир», а в остальном довольно простая история, простая и очень грустная. Но я люблю Сегала. И всё, что он делает, всегда отмечено вкусом. Эта песня про дезертира и сама концепция дезертирства, эскапизма такого — она очень интересна, конечно.
«Читал ли Набоков Стругацких? Смог бы он их оценить?» Нет. Оба раза — нет. Он читал Окуджаву, я знаю, он цитирует его в «Аде», он читал Аксёнова, читал Солженицына, Сашу Соколова, Трифонова, есть сведения. Но он не читал Стругацких, это до него просто не доходило. И я думаю, что он и не мог их читать. Потому что прежде чем начать текст, Набоков проверял количество диалогов в нём. Если диалогов было больше половины, он книгу не читал, ему это было скучно. Я, наоборот, считаю, что чем больше диалогов, тем лучше. Он поэтому их не читал. Ну, будет ли он читать фантастику? Для него это была всегда паралитература. Хотя он сам писал фантастику, и очень недурную.
«Как бороться со школьной травлей? Как должен вести себя её объект, что должны делать учителя? Как пережитая травля может изменить человека?»
Изменить его она может совершенно однозначным образом. Она его может закалить, и ему после этого ничего в жизни не будет страшно. Она может его убить, довести до самоубийства, до безумия, что и происходит, я думаю (там явное безумие, явный перелом), в фильме «Чучело». Я не думаю, чтобы девочка после этого могла уцелеть. Но может она сделать из человека… Понимаете, травят же необязательно чмошников и лучших. Травят того, кто потенциально может стать лидером, и травят для того, чтобы он им не стал. Травят всегда из страха, чтобы забить по шляпку, прежде чем он их всех забьёт по шляпку.
Как себя вести? Сразу скажу: рак надо иссекать. Не дай бог, конечно. По возможности, если это с вами случилось, надо менять среду, надо менять школу. Если здесь уже не задалось, вы ничего с этим не сделаете. Никакой катарсис, никакое прозрение для мальчиков и девочек из «Чучела» невозможно, они такими родились. В них вбита двойная мораль, школа уже своё сделала. И училка эта равнодушная, которую Санаева, великая актриса, героически сыграла, ничего уже не сделает, не поправит. Она именно глубоко равнодушна.
Учитель может переломить ситуацию. Я всегда, когда прихожу в класс, ищу, кого травят. Если не нахожу — слава богу. Если нахожу, начинаю этого человека постепенно выдвигать в лидеры, постепенно выдвигать в центр, потому что в нём лидерские потенции обязаны быть. Если их нет — значит, его травят зря. Но тут возможна просто другая крайность: ты его приподнимешь, а из него получится маленький тиран, диктатор. Травля — это палка о двух концах, поэтому здесь надо с крайней осторожностью к этому подходить.
У меня есть мечта написать роман о группе учителей… Знаете, такой тайный слой учителей-профессионалов, методистов. Как Малдер выезжает на паранормальные явления, так и они выезжают в школы на какие-то критические ситуации, на травлю. Ну, такие методисты. Мне всегда казалось, что городской методист — это что-то вроде «скорой помощи». Я думаю написать о таком «учительском десанте» роман. Это интересно будет, тем более что это мой родной материал.
Я не знаю, честно вам скажу, может ли учитель с этой ситуацией справиться. Оптимально — убирать ребёнка из школы, где его травят. Это единственный вариант. Это плохая школа. В хорошей не травят, в хорошей у детей есть другие занятия. Я вернусь потом к этой теме, она для меня очень важная.