Я довольно редко менял отношение к людям. Во всяком случае я рад, что почти все люди, которых я в чём-то таком подозревал, блестяще оправдали мои подозрения. А в чём я, пожалуй, изменился несколько… Ну, всегда же ужимаешься как-то с годами. Я не думаю, что человек сильно улучшается. Я думаю, что он скорее деградирует, адаптируется, что он чему-то притерпелся. Я слишком со многими научился мириться, наверное.
Но вот что я радикально переосмыслил, пожалуй. Раньше мне всё-таки казалось, у интеллигенции есть долг перед народом. Впоследствии (не без влияния Шаламова, хотя Шаламов просто подкрепил мои мысли) я заметил, что говорить о какой-либо вине народа перед интеллигенцией [скорее всего, наоборот] вообще смешно, и вообще противопоставлять интеллигенцию и народ неправильно. Интеллигенция — это всего лишь лучшая часть народа, во всяком случае это её сознательный выбор, так мне кажется, она не отдельна от него. Единственное, что, может быть, в «Острове Крым» у Аксёнова я стал замечать очень важный пласт. Слишком тесно сливаться с большинством опасно — или оно тебя съест, или ты ему жизнь испортишь. Остров Крым не должен становиться частью материка. Вот эта глубокая, не всеми понятая мысль Аксёнова довольно много мне объяснила.
«Что самое лучшее о семидесятых вы посоветуете посмотреть и почитать?»
Юрий Трифонов — безусловно, номер один. Георгий Семёнов, конечно. Юрий Нагибин, конечно, в частности «Терпение», да и многие его валаамские рассказы, и многие рассказы о путешествиях. Андрей Битов, пожалуй, особенно «Книга путешествий [по Империи]».
Ну и потом, я недавно в статье о Росте написал же, что тогда Юрий Рост, или Анатолий Стреляный, или в значительной степени, конечно, публицисты «Литературки», такие как Богат, они как-то были летописцами эпохи не в меньшей степени, чем первоклассные писатели. И Руденко старалась. Ну, наверное, нельзя не назвать публицистов-известинцев лучших. То есть журналистика тех времён, собранная в книжке, остаётся блистательной летописью.
«Я уже устал себя утешать тем, что я переживаю этот некий «необходимый опыт для написания книги или создания фильма». Кажется, что Бог просто решил на мне оторваться. Такое чувство, что я в очень глубокой яме в подвешенном состоянии. Две девушки отвергли меня. Одна даже в другой город убежала, и мне кажется, что от меня».
Артём, не преувеличивайте своё значение. Девушки редко переезжают в другой город из-за юношей. Скорее всего, у неё там появились какие-то перспективы.
«В университет не поступил, на работу не берут потому, что у меня отсрочка от армии. Даже в армии я не нужен. Дошло до того, что хотел взять книжку в библиотеке, а её там не оказалось. Кошмар! Думаю, не у меня одного этот год выдался особенно богатым на испытания. Как считаете, 2017-й будет помягче? Нечётный всё-таки. Дайте немножко мотивации дожить год, а то, кажется, покончу с собой на днях…»
Артём, не покончите. Человек — очень живучая субстанция. Вот как раз я писал недавно о Георгии Демидове. Главный пафос этого замечательного лагерного прозаика в том, что он установил великую живучесть человека. Кстати, Артём, если будет у вас время, прочтите рассказ Демидова «Дубарь». Я понимаю, что вас не может утешить то, что кому-то было ещё хуже. И рекомендовать лагерную прозу человеку, у которого всё плохо, — это значит делать ему уж совсем невыносимо. Но рассказ почитайте, он сильный. В нём есть такое удивление, восхищение человеческой природой, именно человеческой природой. Сильный рассказ. Просто слёзы какие-то меня душили, когда я его читал. Это спасибо Кларе Домбровской, вдове гения, которая мне подбросила книгу Демидова.
Что касается совета, который я могу вам дать. Совет этот довольно прост: попробуйте распознать узор своей судьбы. Я не могу вам нагло рекомендовать мою книгу «Квартал», благодаря которой вы можете этот узор вычислить, но там есть полезные советы по составлению графиков своей биографии. Вот такое самопознание не вредно. Вы сможете проследить истоки основных событий и увидеть узор там, где сейчас вам рисуется сплошной хаос.