«Поделитесь секретом, как научить себя не обращать внимания на человеческие слабости любимых поэтов. Я более или менее смирился с «Клеветниками России», «На независимость Украины», но как быть с последней подборкой Новеллы Матвеевой? Не могу избавиться от противного чувства, будто любимый автор предал лично меня».
Ну, бывают такие ощущения. Знаете, насчёт Солженицына у многих диссидентов были такие чувства после его эволюции, когда Синявский написал: «Солженицын эволюционирует, и необязательно по направлению к небу». Ну, что вам сказать? Отнеситесь к этому так, как Ахматова: «Поэт всегда прав. Поэту надо сочувствовать». Он может быть не прав теоретически, он может быть не прав в своих выводах, но поэт рождён не для того, чтобы говорить объективно верные вещи. Поэт рождён для того, чтобы делать себе прививку на наших глазах и смотреть, как его меняет эта прививка, что с ним происходит под её действием.
Поэт и вообще писатель — он не рождён говорить вещи всегда душеполезные и верные. Он заблуждается показательно — «энергия заблуждения», как говорил Толстой. А вы смотрите и не повторяйте его ошибок. Он ставит над собой смертельно опасный эксперимент. Можно ли всё простить поэту? Нет, я этого не говорю. Речь идёт о словах. А вот за слова, да, карать нельзя. У поэта могут быть любые убеждения. Вы просто следите за тем, как эти убеждения сказываются на его судьбе. Мне кажется, Пушкин заплатил страшную цену, и не нам его судить.
«Почему так часто бывают любовные треугольники, но никогда не бывают четырёхугольники или пятиугольники? А если и бывают, то накала страстей там не будет».
Могу объяснить, как я понимаю. Треугольник уязвляет вас как собственника, а четырёхугольник предоставляет вам компенсацию. А вообще четырёхугольник — это как-то пошло.
Друг милый, я люблю тебя,
А ты меня, а он другую,
А та, платочек теребя, меня,
А я и в ус не дую!
Куда бы лучше, я тебя,
А ты меня, а он другую,
А та его, но кто любя,
Потерпит правильность такую.
Объявлю викторину! Кто это написал? В Сети этих стихов нет, но догадаться очень легко. Кто напишет — тот молодец, тому я книжку подарю. Ну, давайте ещё раз прочту. Принимаются ответы на почту dmibykov@yandex.ru. При слове «платочек» всякий нормальный человек уже должен был схватиться за клавиатуру. Но если вы не угадали, то я в конце скажу.
Четырёхугольник — это компенсация. А вот треугольник — это уязвлённое чувство собственника.
Прислали быстренько о концерте. Спасибо. Стремительная реакция. Постараюсь выступить в этой «Рюмочной», если меня туда зовут.
«Посоветуйте хорошие книги, написанные в буддистской традиции».
Я ничего не понимаю в буддизме. Вот сборники дзенских коанов хорошие я знаю и встречал, а что принадлежит к буддистской традиции — я не знаю. Некоторые говорят, что Коэн к ней принадлежит, но я так не думаю.
«После школы я не знал, куда поступать. Самым престижным местом в городе была морская…»
Огромный длинный вопрос. Ну, там о любви. Я вам отвечу. Вопрос интересный чрезвычайно.
Я получил очень глубокое, умное и трагическое письмо от девушки по имени Лиза. Лиза, просто я загружен был дико в это время, и разъездов было много, и в Питер я ездил. Я не оправдываюсь, но просто я не успел вам написать. Я вам напишу завтра обязательно, клянусь, подробно. Я не обещаю, что вам от моего ответа будет легче, но обещаю, что по крайней мере всё, что я могу сказать, я скажу. Ну, мне так кажется.
А! Евгений Марголит — естественно, кто бы сомневался — угадал поэта! Но Евгений Марголит не может его не угадать, потому что он знает это стихотворение. Женечка, я вам книгу и так подарю. И я счастлив, что вы нас слушаете. Но, извините, я пока ещё не оглашу ответ, потому что вы самый умный.
Что я думаю о книге Кушнирова, кстати, об Эйзенштейне? Думаю, что лучше бы это была книга Марголита. Но книга Кушнирова очень хорошая. Понимаете, что меня в ней немного смутило? Я не могу это сформулировать никак. Речь идёт, конечно, о некоторой заумности, но заумен был и Эйзенштейн. Понимаете, мне кажется, что при подробном отслеживании эйзенштейновских приёмов там недостаточно отслежены эйзенштейновские темы. Вот о насилии там много сказано, что он поэт насилия. А почему это так, по-моему, не прослежено. Может быть, потому, что кинематограф, монтаж — это вообще искусство насилия. То есть мне не хватило там какого-то стержня, зерна. Хотя частные наблюдения гениальные просто! И вообще эту книгу надо читать. В «ЖЗЛ» сейчас вышел «Эйзенштейн». Я преклоняюсь перед этим автором.