«С чем связана популярность японской поп-культуры в России?» Когда-то БГ, когда он ещё давал интервью, мне в интервью сказал, что японская культура из-за ограниченности пространства, из-за островного характера цивилизации вся построилась вокруг темы предела, вокруг темы смерти, а России близок такой самурайский подход. Почему близок? Это особая и отдельная тема. Россия — тоже немножечко такой остров.
«Что вы думаете о творчестве группы „Ундервуд“?» Я ничего не думаю о творчестве группы «Ундервуд», хотя понимаю, что они талантливые люди.
«Недавно в передаче вы вспоминали Новосибирский Академ. Когда и на кого вы там учились?»
Я никогда там не учился. Я приезжал туда на научные студенческие конференции, и там было очень хорошо. Спорить я туда приезжал, дышать воздухом. Там были самые интересные разговоры. Я, как миг большого счастья, вспоминаю… Я приехал туда в 1987 году. Это сколько же мне было? 19 лет. Я приехал в апреле на научную студенческую конференцию. Меня вселили ночью в 10-ю общагу к каким-то историкам и филологам, которые совершенно не были предупреждены о моём приезде. Ну, уплотнили их мной, как делалось при советской власти. Мы довольно быстро сдружились, и всё утро у нас прошло в напряжённейших дискуссиях об анархии и Махно. Мы только что первый раз друг друга увидели. Таких споров и такого уровня собеседников у меня не бывало в Москве никогда.
Потом — второй тур, когда набежали другие филологи, стали спорить о семантическом ореоле метра. «Меркнут знаки Зодиака» — какой семантический ореол? Я помню, как один студент из Душанбе мне горячо доказывал, что семантический ореол четырёхстопного хорея — это море и смерть, к этому сводимы все темы. А я ему возражал, читая того же Заболоцкого, «Дисциплину клерикалис». Ох, я помню, это было время! Вот это была такая удивительная среда.
«Как вы относились к моде? Были ли вы модником в юности? Или писатель может обойтись с девушками и без этого?» Писатель вообще сложно относится с девушками. Девушки любят писателя за то, что он как-то им рисует их привлекательный образ, как художник Тюбик. Это совсем не связано с модой. Та рубашка, в которой вы меня сейчас видите, куплена в 1992 году, кажется, в Крыму. Я очень привязываюсь к вещам.
«Каковы будут отношения люденов с традиционными религиями?» Я думаю, они будут их игнорировать.
«Вы говорили, что вас научили правильно смотреть кино. Как и где научиться тоже?» Общайтесь с хорошими киноведами. Меня учили Шемякин, Марголит. Даже у Марголита была такая практика, и есть она до сих пор: приглашение меня в гости, кормление ужином и показ какого-нибудь изумительного кинодефицита, вроде червяковского «Мой сын». Вот такие вещи. Я очень люблю и Марголита, и с ним смотреть. И Шемякин, конечно. Шемякин, я помню даже, когда у меня вышла первая книжка, отметил это со мной: устроил мне праздник, заказал для меня в Музее кино «Жюль и Джим». И я помню, что я был потрясён совершенно и его добротой, и этой картиной. Привет тебе, Шем, если ты меня слышишь.
«Что вы можете сказать по поводу Роберта Лоуренса Стайна?» Ничего особенного не могу сказать. Хороший, профессиональный автор страшилок, ничего сверхъестественного там нет.
«Интересно ваше мнение. Весь мир в эти дни вспоминает 70-летие со дня ужаснейших событий XX века, когда две атомные бомбы были сброшены на Хиросиму и Нагасаки. В связи с этим вопрос. Вы говорили, что Германия утратила свою идентичность в этой войне. А что вы скажете о Японии?»
Мисима считал (и не без основания), что Япония тоже утратила свою идентичность, но не потому что была разбомблена или поставлена на колени, или утратила самурайский свой пыл, а потому что Япония совершила, на мой взгляд, самое страшное преступление Второй мировой войны, более страшное, чем Освенцим. Я говорю об «Отряде 731». Те, кто видел фильм „Человек за солнцем“… Я никому не могу его порекомендовать. Он сделан на абсолютно документальных материалах. Я даже сам заинтересовался, насколько там вымысел, а насколько правда. Ужас, но правда всё. И они ещё многое смягчили.
Я никому не посоветую смотреть эту картину, я говорил уже об этом. Страшнее, чем это, наверное, не было ничего. Это очень хорошо показывает процесс расчеловечивания, когда они пытают пленных якобы в медицинских целях, но для того, чтобы эти медицинские цели как-то погасить, как-то заставить их не думать об этом, им внушают, что это не пленные, не люди, а брёвна — маруто.
Помните, там (не помните, конечно) есть эпизод такой, когда им показывают пленных, совсем молодым курсантикам, и спрашивают: „Это кто перед вами?“ Они говорят: „Китаец“. Его бьют. Они говорят: „Плохой китаец“. Его тоже бьют. „Это не человек. Это маруто, бревно. С ним можно делать всё“. Они и делают всё.