Знаете, может быть, наоборот правильно, что их так пичкают этим — воспитают стойкое отвращение. Поколение атеистов было в России воспитано бездарным преподаванием Закона Божия, что очень плохо, но такой эффект есть. Если их пичкают сейчас милитаризмом — значит, они вырастут стойкими пацифистами. Надо этому порадоваться.
„Как вы относитесь к решению Маши Гайдар отказаться от гражданства?“ Ну, Маша Гайдар — мужественный человек. Она приняла предложение Саакашвили, довольно рискованное, и теперь она вынуждена отказаться от гражданства, чтобы там жить и работать. Это опасный, рискованный и мужественный шаг, который у многих вызовет отторжение.
Для меня мужественно то, что человек последователен. Я не уважаю тех, кто меняет своё мнение под действием обстоятельств. Если бы, например, против неё поднялась травля и она бы поспешила назад в Россию, запищала бы: „Да ну, вы меня неправильно поняли, я не собиралась работать с Саакашвили, я вообще летала с ним познакомиться“, — это было бы пошло. А она продолжает. Это поступок последовательный. Я люблю последовательность в людях.
Это не значит, что я оцениваю это, как хорошее или как плохое. И я никого не призываю отказываться от гражданства или безумно цепляться за гражданство. Но если Маша Гайдар так поступила — это значит, что она человек храбрый. Давайте уважать храбрость даже в том, с кем вы не согласны. А что из этого получится, я не знаю. Я думаю, будет день, когда российское и украинское гражданство не будут, что называется, mutually exclusive, не будут взаимоисключающими.
„Расскажите про встречу с математиком Матиясевичем. Какие остались впечатления?“ По-моему, гениальный человек, умеющий очень просто объяснить сложное. Я думаю, ему со мной не было интересно, а мне с ним было. Но у меня был повод для знакомства с ним: я же друг его великого однокурсника, тоже замечательного писателя Александра Мелихова, поэтому у нас общие знакомые. Я даже сдуру задал ему вопрос: „А есть ли какой-то прагматический смысл полинома Матиясевича?“ Он сказал: „Да, он может помочь при генерировании простых чисел в выработке банковских PIN-кодов“. Всё просто и понятно.
„В седьмой книге Гарри Поттер узнаёт, что зло внутри него. Дамблдор акцентирует же внимание, что убить Гарри должен сам Волан-де-Морт, и это самое важное. Правильно ли я понимаю книгу, что лишь всепоглощающее зло может уничтожить частицу зла в человеке, сохранив ему его душу?“ Нет, хотя это хорошая концепция, удобная. Как Томас Манн говорил о фашизме: „Потому что это абсолютное зло, и оно нравственно благотворно“. Все говорят ему твёрдое „нет“. Я думаю, что Роулинг имела в виду другое: человек должен пойти на частичное самоуничтожение, чтобы перевоплотиться. Без убийства чего-то в себе, ты другим не станешь. Грубо говоря, Герасим не станет другим человеком, пока не утопит свою Муму.
„В книге о Гарри Поттере можно увидеть христианский…“ Не просто можно, а он там есть. И об этом я, кстати, читал подробную лекцию. Конечно, это новая благая весть, хотя и очень сильно адаптированная к эпохе.
„Вы говорили о том, что гениальный поэт всегда приходит через какую-то репетицию. Можно ли то же самое сказать о прозаиках? Кто предшествовал писательнице о Гарри Поттере, Джоан Роулинг?“ Несколько британских детских авторов, которых я мог бы назвать. Сейчас просто не вспомню. Мне надо этим серьёзно позаниматься, и я бы вспомнил. Англичанка замечательная, которую сама Роулинг называла своим учителем, которая написала книжку „Талисман“. Если вы мне подскажете сейчас (а вы подскажете, потому что вы очень умные), то я буду рад чрезвычайно.
Тоже очень хороший вопрос: „Как бы вы сформулировали, что такое профессионализм в литературе?“ Профессионализм в литературе? Очень просто: чтобы вашу книгу интересно было читать. Если её читать не интересно, то ничего не получится. Довольно простая вещь на самом деле, примитивная.
Про „Конька-Горбунка“ уже говорил. Это долгая и отдельная тема, я не готов сейчас об этом говорить, и мне это не так интересно.
„Почему в фильме Тарковского так мало „Пикника на обочине“?“ У Тарковского была принципиальная установка — отказаться от фантастики в фильме. Недавно меня озарило… „На четвёртый день зоркий глаз заметил, что у сарая нет стены“. Я очень долго думал и понял, что в „Сталкере“ фантастики нет вообще, то есть то, что эта Зона что-то там такое делает — это легенда сталкеров. Раньше меня останавливала мысль: у сталкеров же рождаются дети-мутанты. Но дети-мутанты могут рождаться от радиологического фона, а могут рождаться вообще просто так. В Зоне нет ничего волшебного. Сталкер — просто основатель новой религии. И если ей очень сильно верить, то может произойти чудо. Вот о чём картина. А всё остальное там от лукавого. Там есть, конечно, и всякие другие смыслы.