Я хорошо помню, как я в одном американском доме жил, когда читал лекции в Чапел-Хилле. Меня поселили в хороший домик, такой уютный. Хозяева уехали, и я месяц там прожил, как раз «ЖД» писал. И вот я помню, я купил «Музыку для хамелеонов», ночью читаю — и мне надо выключить свет. А выключатель в другом конце комнаты. Так мне, ребята, страшно было ноги с кровати спустить, я так при свете и спал. Ну это очень здорово сделано! Почитайте.
И финал «Самодельных гробиков», когда этот предполагаемый убийца, опуская руку в воду, и она лентами течёт между его пальцами, он стоит и говорит: «Уж это Бог так управил, его святая воля». Это образ Бога самый страшный, наверное, в американской литературе. И там ведь непонятно, кто убил. Это детектив без разгадки. Ну, почитаете.
И такие рассказы, как «Мириам», и «Ночное дерево», и «Воспоминания об одном Рождестве», — это всё, конечно, величайший триумф. Спасибо Ясену Засурскому, который нам это сказал: «Хороший писатель может писать во всякое время, а гений — не во всякое».
Услышимся через неделю.
02 декабря 2016 года
― Добрый вечер, доброй ночи, дорогие друзья! С очень многими из вас я успел повидаться сегодня на Московской книжной ярмарке non/fictio№. Вы, наверное, убедились, что волшебное слово «Один» довольно часто срабатывает, принося вам существенные скидки. Спасибо всем, кто пришёл. Огромное спасибо людям, которые слушают и присылают вопросы — в общем, людям, для которых это, как и для меня, очень важный какой-то шанс погрузиться в родную стихию, в стихию переговоров, разговоров, обмена бредами и так далее, то есть в стихию литературную, во-первых, литературоцентричную.
И главное, что мне особенно нравится. Вот я затруднился бы определить тот социальный слой, к которому мы с вами принадлежим, но сегодня на non/fictio№ я видел нас очень много. Это разный возраст. Преимущественно это люди молодые, что меня отчасти радует. Это опровергает разговоры о том, что мой восторг перед молодым поколением преувеличен. Напротив — он ещё и приуменьшен, судя по тем разговорам, вопросам, конфликтам идеологическим, которые я там сегодня наблюдал. И что особенно мне нравится? Вот как правильно сказала Матвеева (люблю её цитировать): «Цель нашу нельзя обозначить. Цель наша — концы отдавать». Мы действительно как-то выглядим всегда самой обречённой прослойкой, и тем не менее она абсолютно бессмертна, и более того — прирастает. Вот этот восторг я сегодня на non/fictio№ испытал.
Очень много вопросов, какие книги я могу порекомендовать. Ну, ивановский «Тобол» — это само собой. Я думаю, что это надо читать в любом случае. Хотя подзаголовок «роман-пеплум» меня довольно сильно смущает. Пеплум — это не самый мой любимый жанр. Ну, посмотрим, будем читать.
Из остальных книжек — «Избранное» Михаила Яснова к его 70-летию, которое представляет издательство «Время», но не только потому, что я написал к нему предисловие, а потому, что это большой поэт. Большой трагический поэт, такой несколько смягчённый и несколько младше, потому что у него другой опыт — у него нет ни предвоенных, ни военных воспоминаний — Лев Лосев. Но Яснов — другой. Он мягче и человечнее. И он всё-таки наш современник, понимаете, в отличие от Лосева, которого с нами нет. Он успел отреагировать на очень многие тенденции прошедшего времени. Во всяком случае раздел «Бестиарий» из этого сборника достоин встать в первый ряд, как мне представляется, современных российских стихотворений.
Весьма интересна Янагихара с этой «Маленькой жизнью». Пока купил, не могу ничего конкретного сказать.
Очень много меня спрашивают о «Промельке Беллы» Мессерера. Вероятно, это самое амбициозное издание, которое представляет редакция Елены Шубиной; толстый, великолепно изданный том. Уже появилось в Сети несколько отзывов. Один из них — самый развёрнутый и самый почему-то озлобленный — принадлежит перу одного такого квазикритика, довольно завистливого персонажа, который вообще наездами на шестидесятников (простите за термин «наезд») уже сделал себе подобие имени или антиимени. Я не намерен, естественно, полемизировать с этим автором, равно как и называть его — это как-то будет много чести.
Но мне книга Мессерера очень понравилась. Во-первых, я узнал чрезвычайно много нового. Есть люди более информированные, для которых всё это банальщина, а для меня это большая радость. И много оригинального и симпатичного, много впервые публикуемых документов, много замечательных анекдотов эпохи, которые сохранили как-то её дух.