«Что вы думаете о возведении «Стены памяти» в Москве?»
Горячо одобряю эту идею.
Про Дениса Карагодина всё уже сказал. О книге Вайнеров «Евангелие от палача» говорить сейчас не готов, это долгая история.
«Что бы вы советовали прочесть по теме Красного террора?»
Мельгунова в основном. Там много неверных, ну, спорных документов и довольно много вымысла, но даже если это на десятую толику верно, то это говорит о России больше, чем весь де Кюстин или чем весь Ленин. Вот эта книга по концентрации своей очень полезна.
«Смотрели ли вы фильм Стоуна «Украина в огне»?»
Во-первых, это фильм не совсем Стоуна. Во-вторых, я стараюсь не получать слишком, так сказать, негативных впечатлений. Мне Стоун нравится, когда он делает «Прирождённых убийц». Я и Майкла Мура не большой любитель. Мне не нравится такое кино.
«По-прежнему будем втирать о моральности религии и аморальности научного взгляда на мир?»
Я никогда не говорил, что научный взгляд на мир аморален. Я всегда говорил: вера в Бога не зависит от морали. Это как музыкальный слух — по формуле Искандера. При чём здесь мораль?
«Или будем спорить с наукой, отрицая эволюционное происхождение морали?»
Будем, конечно. Это же я спорю, а не вы. Как сказано у того же Пелевина: «Это же он свою клетку загадил, а не вашу».
«Кстати, вы не раз говорили, что существует огромное количество убедительных доказательств существования загробного мира в частности и Бога вообще. Не могли бы привести пару ссылок на публикации в научных реферируемых журналах? Говоря простыми словами — пруф или трепло?»
Дорогой uncles, научитесь разговаривать, а потом поговорим. Хамство со стороны атеиста — очень частое явление. Не нужно злорадствовать. Научитесь уважать чужое… не мнение, а самоощущение. Огромное количество доказательств бессмертия души черпаю я в своём внутреннем опыте. К сожалению, в «научных реферируемых журналах» об этом не пишут. Нравится вам жить в мире без Бога — ради бога, живите! Я совершенно вам не возражаю, это ваше право. Хотите вы до такой степени себя обокрасть или, напротив, обогатить, как думают некоторые? Пожалуйста, вперёд! Но не посягайте, пожалуйста, при этом — особенно с таким хамством — на мою картину мира. Вы кто такой? Что это ещё такое? Будете вы мне тут давать ссылки на «реферируемые журналы»! Ещё свою научную степень предъявите. «Учиться разговаривать, учиться быть аккуратным в выражении», как учит нас oksana63, а потом поспорим.
«Расскажите о Сигизмунде Кржижановском».
Я о нём написал роман, поэтому мне… Ну, он не о нём совсем, но он в третьей части «Июня» главный герой. Мне трудно о нём говорить. Эта фигура мне не то чтобы не очень симпатичная, а она для меня загадочна (даже после того, как я о нём написал), поэтому я как-то избегаю о нём разговаривать. Он мне кажется более интересным мыслителем, нежели писателем. Его стиль меня несколько раздражает, вычурный такой. Но человек очень интересный.
«Почему к метасюжетам «Осады города», «Странствия героя» и «Самоубийства Бога» никто не добавляет метасюжет «Детство, отрочество, юность», то есть сюжет романа воспитания?»
Знаете, Паша, я бы хотел на ваш вопрос ответить лекцией, потому что роман воспитания — это частный случай самоубийства Бога, если говорить так. Это сложная, большая, глубокая тема. Давайте вспомним, чем кончается «Град обреченный». Это в чистом виде роман воспитания для Андрея Воронина. И кончается он самоуничтожением — Воронин и Кацман стреляют в себя. Дело в том, что без самоуничтожения правильный роман воспитания не заканчивается. Вы должны стереть себя и начать писать себя по-новому.
Вот по этой же причине «Детство», «Отрочество», «Юность» остались трилогией, а задумана была часть «Молодость» — тетралогия. И вот там должно было происходить стирание иртеньевской личности. Но прошли, простите меня, 50 лет, прежде чем он написал «Воскресение», которое и есть четвёртая часть. «Детство», «Отрочество», «Юность», «Воскресение» — вот так выстраивается тетралогия, понимаете. А чтобы случилось воскресение, надо умереть. Всякое формирование и всякий роман воспитания — это история смерти. Ну, грех себя цитировать, но в «Иксе» же сказано, что пока вы не сотрёте себя как палимпсест, не напишете поверх своей рукописи другую, вы не начались как человек. Вот это долгая история.