«Если вы не поможете мне вспомнить название рассказа…»
Я не могу вспомнить название рассказа. Я попробую его вспомнить потом.
«Как вы думаете, могло ли косвенно или напрямую оказать влияние на выборы Гитлера в 1933 году существование коммунистического режима?»
Да, конечно могло. Я много раз отвечал на этот вопрос. На существование Гитлера огромное влияние оказал Муссолини, а на Муссолини — огромное влияние вообще футуристическая эстетика, коммунистическая эстетика, Д’Аннунцио. Ленин похваливал «Аванти!», насколько мне известно. Так что — да, конечно, оказало.
Я говорил об этом во вчерашней лекции про Трампа (тоже у меня вчера две лекции было). Вот я про Трампа говорил. Россия первой сталкивается со всеми вызовами. Конечно, в России, поскольку это самая словоцентричная страна, здесь словам особенно верят. В России сначала осуществился абсолютно авторитарный режим, а потом эта инфекция пошла по всей Европе. И мы же её и задавили в конце концов, потому что у нас уже действовали антитела. А впоследствии та же история…
Кстати говоря, Трамп, трампизм — это тоже ведь началось у нас. Я не сравниваю Трампа с фашистами, боже упаси, и масштаб не тот, но определённые сходства есть — ну, популистские. Прав совершенно Швыдкой: эстетику «Короля Убю» мы впервые пронаблюдали на Жириновском. А очень много общего, несмотря на разный бэкграунд. А сейчас Жириновский доказывает, что они родня. В духовном смысле — возможно. То есть он это доказывает опять-таки метафорически.
Мне кажется, что здесь есть прямая связь, конечно. Россия первой всё испытывает, потом это расползается по миру, а потом мы это побеждаем. Кстати говоря, собственно роман «Июнь» об этом и написан — о том, как многие в советской России радовались приходу Гитлера, сначала его приходу к власти (вот только что с Юлией Кантор, спасибо ей большое, имел я на эту тему весьма плодотворную консультацию), а потом — пакту о ненападении. Многие даже в дневниках записывали: «Вот теперь жидов-то вместе подавим, большевистскую жидовскую власть». Писали так многие. И в начале войны многие радовались тому, что придёт Гитлер. Это есть в дневниках Шапориной, например. Ужасно, да? Но ничего не поделаешь.
«Нравится ли вам Ричард III?»
Ужасаюсь.
«Ваше мнение о стихах Георгия Иванова? Разделяю до определённой степени мнение Блока, что его стихи «обделены всем». Но почему сжимается горло от его стихов, особенно написанных в эмиграции?»
У меня не только от эмиграции, а у меня и «Езда в остров Цитеру» вызывает восторг. Ну, поговорим через две минуты.
РЕКЛАМА
― «Здравствуйте. У меня сегодня день рождения. Отмечать этот день я очень не люблю. А как вы относитесь к этому дню?»
Восторженно, потому что 20 декабря родился не только я, но и Ксения Драгунская — мой любимый драматург, дочь любимого писателя и сестра любимого писателя. Ну и вообще 20 декабря — хороший день. Во-первых, я вас поздравляю, прежде всего. Во-вторых, знаете, мы, декабрьские, Стрельцы мы. Надо этим, по-моему, не то чтобы гордиться (гордиться имманентностями смешно), но как-то мы родились в холодное время, поэтому наше предназначение — делать мир более тёплым. Вот так мне кажется. Мы родились в эпоху очень короткого дня, и нам надо делать мир более светлым. И потом, правильно говорил Будулай: «Зимние дети крепки».
«Что Тамила нагадала Соне в рассказе Петрушевской «Тамила» (из книги «Не садись в машину, где двое»)?»
Совершенно не помню, но это страшная такая книга, я её знаю. И я, конечно, вернусь к этому рассказу с удовольствием.
«Прочитал «Самодельные гробики», — да, тут кто-то почему-то их в комментариях назвал «handcrafted». Они «handcarved», ребята. При чём здесь «crafted»? — Как вообще Бобу Куину могло прийти в голову, что им руководит Бог?»
Во-первых, а с чего вы взяли, что убивает Боб Куин? Там это совершенно не прописано. В том-то и ужас, что мы не знаем. Это деперсонификация сюжета, разрушение личной ответственности, как у Стругацких в одновременно написанных «За миллиард лет…». Откуда мы знаем, что это делает кто-то? Это делает гомеостатическое мироздание. Вот в чём ужас настоящий.