«Ведущие и приглашённые, за единичными исключениями, игнорируют вопросы, задаваемые на сайте. Напрягите ААВ заставить ведущих задавать хотя бы 5–10 самых рейтинговых вопросов».
Дорогой schweidel, вы напрасно полагаете, что я могу напрячь ААВ. Это мне очень нравилось всегда… Бывало, узнает тебя кто-нибудь на улице и говорит: «Передайте Пельшу» или «Скажите Льву Николаеву» (тогда он был ещё жив). Понимаете, это иллюзия, что мы там все плотно общаемся. Даже в таком маленьком коллективе, как «Эхо», люди практически не пересекаются или видятся между эфирами.
И потом, понимаете, какая штука? А зачем вам вот так обязательно надо, чтобы на эти вопросы отвечали? Ведь очень многие вопросы заданы напрямую в хамской манере, а некоторые провокативные. Почему надо обязательно подзуживать? Иногда ведь хочется, чтобы человек поговорил и о том, что ему интересно, а не о том, что интересно вам. Поэтому я никогда не задаю вопросов на эфирах и перед эфирами. Ну, я отвечаю, потому что собственно это мой хлеб. Я отвечаю на эти форумные вопросы, потому что это то, чем я питаюсь. Они задают мне темы и как-то подталкивают меня к рассуждениям. Но откровенно говоря, тоже мне иногда хочется поговорить про что-нибудь своё. Правда, моя отличительная черта в том, что я, по крайней мере, не выдумываю вопросов себе, а то уж слишком легко было бы жить.
Знаете, у Мопассана в предисловии к «Пьеру и Жану» (это такой этюд о романе, по-моему, он называется), там очень хорошая вещь сказана: «Все требуют от нас: «Развлеките меня, утешьте меня, разоблачите для меня». И лишь очень немногие настоящие читатели говорят: «Сделайте для меня то, что наиболее соответствует вашему характеру и темпераменту». Давайте терпимее относиться к тем, кто что-то для нас делает.
«Почему Солженицын как художник увлечён образом Николая II в «Красном колесе»? Автор жалеет императора, но относится неприязненно, не прощает слабости. Так ли это?»
Андрей, тут надо разграничить… Это довольно любопытный психологический и литературный феномен: разграничить отношение к персонажу и к человеку, потому что автор вообще любит персонажа всегда, именно постольку, поскольку персонаж даёт ему развернуться. Есть глубокое замечание Булгакова: «Любите персонажей, иначе вы наживёте крупные неприятности». Это не значит, что его надо любить как человека и одобрять.
Солженицын любит Николая, потому что Николай иллюстрирует его любимую мысль. Любимая мысль Солженицына очень проста. И вообще не нужно Солженицына расценивать, оценивать только по его поздней публицистике. Он довольно много наговорил. Как всякий крупный писатель, рискну сказать, как великий писатель он наговорил довольно много ерунды. Это нормальная вещь, потому что без энергии заблуждения художник ни слова не напишет. Кстати говоря, в фильме Хуциева «Невечерняя» очень точно показано, как Толстой, прекрасно сознавая свои заблуждения, всё-таки им поддаётся. Гениальная работа! Но вот там…
Что такое главная мысль Солженицына? Развивая эту мысль, он иногда договаривается до статей, вроде «Наши плюралисты», довольно решительно полемизирует со строчкой Галича «А бойтесь единственно только того, кто скажет: «Я знаю, как надо!», потому что Солженицын-то как раз знает, как надо, и впадает иногда в некоторую интеллектуальную авторитарность. Но мысль эта заключается в том, что в жизни надо быть борцом, а не терпилой. У него многократно подтверждено это, многократно высказано, что «если бы у людей был навык внутреннего сопротивления, другая была бы история России». Вот это я дословно цитирую. Да, другая была бы история России.
Больше скажу, вот это тоже любимая его мысль: если бы сотрудники НКВД, арестовывая людей, рисковали не поужинать дома, понимали, что их могут и убить в ответ, ох как другая была бы история, ох как иначе всё бы пошло! А легенды об отстреливающихся (например, о Будённом), они ходят, но много ли мы знаем сопротивленцев? В основном мы знаем терпил, и это очень горько.
Поэтому Николай II — это иллюстрация его любимой мысли: хороший слабый человек. Понимаете, ему приятно всегда читать то, что приятно пишется. Ему приятно писать Николая II, потому что он понимает его механизмы. Двух людей он понимает по-настоящему в этой книге, и про двух людей там приятно читать. Это Ленин и Николай.