«Мне нравится ваша классификация: любовь-дружба, любовь телесная и любовь идеализирующая. Почему же вы не хотите признать, что Онегин заболел именно «идеализирующей любовью» к Татьяне?»
Знаете, Олег, может быть, он и заболел. Скажем, считается, что Онегин к Татьяне почувствовал примерно то же, что Дон Жуан к донье Анне: «Вас полюбя, люблю я добродетель». Но ведь это он так думает. Он её очень хочет сильно просто, он её соблазняет, поэтому… На самом деле этому человеку хочется не любить добродетель, а ему хочется физически обладать добродетелью, а это довольно, понимаете, неприятный позыв, неприятная эмоция.
Точно так же, как, понимаете, отношение Пушкина к Татьяне. Ведь Татьяна — протагонист, а не Онегин. Татьяна — главная героиня. Её устами произносится приговор. Только произносить его надо не злорадно, как читает это страшная девочка в исполнении Светы Смирновой в фильме «Чужие письма», а с бесконечным состраданием, с бесконечной тоской. Но, конечно, Онегин — он не из создателей, он не из обожателей, он из оголтелых потребителей, пустое пространство, он сосёт мир, как вампир сосёт жертву. И Татьяна ему нужна для того, чтобы насладиться победой над добродетелью, а вовсе не для того, чтобы это была любовь-содружество, любовь-соавторство. Татьяна уедет в Сибирь вслед за мужем-декабристом. О чём там собственно говорить?
«Собираетесь ли вы в Ростов в этом году?» Господи, да зовите!
«Понравился ли вам прошлогодний выпуск «Новой»?» Если новогодний вы имеете в виду, то, по-моему, это шедевр абсолютный, и в полиграфическом смысле.
«Навальный промолчал. К молчанию по теракту «Когалымавиа» (как в дни трагедии, так и в годовщину) прибавилось его молчание по сделке «Роснефть» — Катар и трагедии Ту-154. Раз Навальный не считает эти события достойными внимания, какие более актуальные темы можете предложить вы?»
Во-первых, я не пиарщик Навальному, чтобы ему советовать, по каким вопросам высказываться. Во-вторых, Навальный высказался. Если вы не знаете этих его высказываний, то пошерстите как следует Сеть — и всё найдёте. И по сирийскому инциденту, и по сирийской войне в целом, и по «Когалымавиа» он высказывался. Другое дело, что, может быть, эти его высказывания почему-то не показывают по Первому каналу. Сам не знаю почему.
В-третьих, вот что важно. Меня часть спрашивают: «А кто является для вас духовным ориентиром? А кто сегодня является духовным ориентиром?» Ребята, специфика ситуации… Друзья мои дорогие, специфика ситуации сейчас в том, что каждый сам себе должен давать ответ. Раньше я мог оглядываться на Окуджаву, на Бориса Стругацкого. Для меня вообще очень большой травмой была смерть Стругацкого, потому что он был компас безошибочный, он был человек фантастического ума, он всё понимал. Ну а теперь надо как-то думать самому.
Да и вообще я со многими вещами не согласен. Я очень люблю Марию Васильевну Розанову, скажем. Привет вам, Мария Васильевна! Я знаю, вы меня сейчас слушаете. Я вас люблю очень. Всё-таки вы крёстная мать моего сына, в конце концов. А значит ли это, что я с вами во всём должен соглашаться? Да боже упаси! Конечно нет. Я люблю с вами не соглашаться. Мне это и нравится. Мне с вами поэтому и интересно.
Навальный — фигура масштабная, но у вас должны быть свои мнения какие-то, отличные от мнений Навального. И вы можете его поправить, если вам что-то не нравится. Он тем и хорош, что он лидер, прислушивающийся к критике. Напишите Навальному — он вам ответит. Спросите: «Лёша, а почему ваш голос недостаточно громко звучит, например, в дискуссии о Докторе Лизе?» Он вам ответит. Я думаю, ответит, что ещё недостаточно времени прошло, и обсуждать человека, который недавно трагически погиб, не вполне тактично. К тому же это создаёт возможности для спекуляций с разных сторон. Зачем же нам участвовать в этих спекуляциях и помогать этим спекулянтам? Не буду называть их по именам, потому что не хочу их популяризировать. Зачем сейчас топтаться на костях действительно?
Я думаю, что у Навального достаточно поводов и возможностей (а будет в этом году, поверьте, этих поводов и возможностей ещё больше) для того, чтобы заявить о себе. Время абсолютных лидеров прошло, к сожалению. Вот говорят: «Сейчас нет фигуры, кроме Путина». А откуда возьмётся такая фигура, простите? Неужели вам кажется, что надо бесконечно терпеть одного персонажа только потому, что он не даёт возможности заявить о себе другим? Подождите. И даже тут, я думаю, не его личная злая воля и не только его злая воля, тут весь аппарат старается выслужиться. Подождите. Сейчас наступает время полемики, наступает время глубокого осознания того политического кризиса, в котором мы живём. Время кризиса наступило давно. Сейчас время его осознания.