Ахматова ведь признавалась только в том, в чём хотела. Ей нравится зависеть от Анненского, поскольку он не конкурент. Ей не нравится зависеть от Кузмина, поскольку она не хотела его покровительства. И то, что он писал предисловие к её первой книге — это было для неё травмой покровительства, конечно. Она была ему благодарна, но была этим всю жизнь и травмирована, поэтому всю жизнь она сводила счёты с Кузминым, у которого, между прочим, всё-таки взяла строфу для «Поэмы без героя» из «Второго удара» «Форели».
Мне кажется, что влияние Кузмина на Ахматову — интимного проживания политических, социальных вещей — недоисследованная тема. Хотя об этом много писали, та же Панова об этом писала, об этом подробные есть тексты у разных исследователей, Аманда Хейт этого не скрывала абсолютно, но это следовало бы отрефлексировать. Поэтому Кузмин проскользнул в советскую, в русскую традицию отчасти благодаря Ахматовой. Ну, он гениальный поэт. Чего говорить?
Хотя мне культ Кузмина сложившийся, в основном, конечно, благодаря его «Дневнику», очень ценному свидетельству, но не более того, а так он литературно довольно сух, — этот культ мне не очень нравится. Мне вообще культы мало нравятся. И проза его не нравится мне совсем, но нельзя не признать, что эта проза превосходная. Потому что всё-таки жизнеописание Александра Македонского — едва ли не лучшая стилизация Серебряного века. Куда там Ауслендеру и всем остальным! Для меня, конечно, Кузмин вовсе не грешник. Он для меня уютный, добрый и бесконечно трогательный человек. Я даже люблю его демонстративный аморализм, потому что это не аморализм, а это отказ от менторства.
Ну, услышимся через три минуты.
РЕКЛАМА
Д. Быков ― Ну, ещё несколько любопытных вопросов с форума и из писем, прежде чем мы перейдём к прозе Окуджавы, за которую начали высказываться бурно. Но ещё бурнее — за Шаламова. Ну, ребята, я не могу Шаламова укладывать в 15 минут. Давайте я найду время, подготовлюсь и прочту большую полновесную лекцию, может, на час, потому что для меня это очень важный писатель, один из самых важных в XX веке. Давайте вместе подготовимся. Чего я один буду страдать? Давайте вы подчитаете, например, «Прокажённых», или «Артиста лопаты», или «Перчатку», или «Воскрешение лиственницы», или «Анну Ивановну», пьесу (по-моему, она так называется).
«Вас никогда не подмывало взять да и переписать какую-то свою книгу — к примеру, «ЖД»? О первой версии я нашёл ваш комментарий. Как изменилось ваше мнение после «тюнинга»?»
Я не хочу переписывать «ЖД». И могу вам сказать почему. Почти всё сбылось, что там сказано, во-первых. Как говорил (простите за параллели) Блок: «Не чувствую ни нужды, ни охоты после революции возвращаться к книге, полной революционных предчувствий», — говорил он о «Возмездии». Ну и потом, как написалось — так и написалось. Понимаете, я думаю, что… Вот Житинский написал сначала «Потерянный дом» в трёх томах, а издал в объёме примерно две трети от этого. Он говорил: «Всё равно, может, лучше стало, но что-то ушло». «ЖД» я не хочу переписывать и сокращать. Что-то уйдёт.
«Видите ли вы в «юбилейном» году того, кому удастся «заклинание западного ветра» против врагов? И кем окажутся эти враги?»
Враги — это, понятное дело, захватчики. Они там довольно понятно изображены. Это варяжские захватчики, пытающиеся навязать свою варяжскую идею. Впрочем, хазарские захватчики тоже не дремлют, и они уже тоже не подойдут и не пройдут. А пока коренное население со своей яблонькой и печкой не начнёт чего-то делать, что-то думать, пока не выйдут из монастыря находящиеся там в затворе люди, ничего не получится. В «ЖД» всё это предсказано, всё это скоро будет. А вот кто те, кто произнесёт заклинание западного ветра? Это некоторые гениально одарённые люди из провинциальной России, которых я лично знаю, которых я люблю и которых я называть не буду, чтобы им не помешать.
И вообще, кстати, из всех своих стихов я особенно, грешным делом… Я не люблю про себя говорить, всегда это стыдно, но в «ЖД» лучшей стихотворной вставкой мне кажется заклинание западного ветра. Я так люблю эти стихи! Понимаете, вот это… Они немножко такие пастернаковские, там нарочно это и подчёркнуто: «Мчит, самочинный, в наш мезозой вальс с чертовщиной, вальс со слезой!»; «Рыжий, бродяжий, ражий, пригожий… — что-то там, — дух бездорожий». Вот обожаю! Это редкий случай, когда мне удалось. Обычно не удаётся, но здесь удалось. И кончается оно хорошо. Хорошее стихотворение.