Поэтому я не думаю, что Высоцкий-человек представляет интерес. Высоцкий — это такой инструмент… ну, понимаете, инструмент Бога, если угодно. Ну а Есенин? Что мы знаем о Есенине-человеке? Да почти ничего. Фигура типологически очень близкая. Знаем, что пил много. Но это он как раз для того и пил, чтобы не быть человеком. Потому что есть люди, которые реализуются только в искусстве, а в жизни они совершенно беспомощные. Есенин в жизни абсолютно беспомощен: он не разбирается в людях, ему с ними скучно, в общем, ему тяжело с женщинами, они что-то требуют от него всё время. Вот Шпаликов — того же типа личность, мне кажется.
«Почему бы Астрову не жениться на Соне? Почему ему надо Елену Александровну? Он бы за полгода отношений её возненавидел».
Саша, не факт. Понимаете, я вот очень люблю повесть Шарова «Хмелёв и Лида». Шаров гениальный сказочник, но у него и реалистическая проза хорошая. В «Хмелёве и Лиде» — там медсестра из добрых чувств взяла парализованного майора из госпиталя и стала с ним жить. И действительно возненавидела его, потому что нельзя ради абстракции действовать в жизни. Вот Соня хорошая, но Астров её не любит, и у них бы ничего не получилось. Это к вопросу о том, что иногда хорошие любят плохих.
«Конечно, Зилов мерзавец». Спасибо, что вы согласны.
«Гельман из ПЕН-центра тоже вышел».
Я очень рад за Александра Гельмана, хорошего поэта прежде всего (он в последние годы стал писать стихи очень хорошие) и замечательного драматурга. Правильно он всё сделал. Но я не понимаю, зачем он туда входил. Потому что Гельман уж как-нибудь в свои годы, достаточно почтенные, хотя ещё и очень творческие и активные… И вообще, по нынешним временам это не старость, но в эти годы он не нуждается ни в каком самоутверждении. А что там делать-то, Господи?
«Уже сейчас у нас есть предпосылки к будущему, где люди добровольно будут жить, как амёбы, внутри виртуальной реальности, имитирующей всемогущество».
Нет, Денис, такого не будет. Объясню вам почему. Потому что человек — это инструмент для ускорения (помните, как у Шекли — Ускоритель), инструмент для роста. Я Шекли спросил: «Почему вы его сделали Ускорителем?» — «Because of the Spirit!» — благодаря духу, из-за духа его! Дух человеческий — он требует ускорения. Без духа ничего не делается. История — это история духа, а не производительных сил. Так что не надо, пожалуйста. Никакой Матрицы не будет. Матрица — это очень убедительный кошмар братцев, а ныне сестриц Вачовски.
«Не хотите ли вы пригласить в «Литературу про меня» Таню Устинову?»
Да, Таня Устинова… Ну, Татьяна Устинова, назовём её официально, хотя для всех своих читателей она, конечно, Таня. Татьяна Устинова будет у меня в ЦДЛ 20 февраля. Приходите. Не знаю, в какой степени волшебное слово «Один» вам поможет. Думаю, что кому-то и поможет, если мест не будет. Но Татьяна Устинова — да, культовый автор детективов.
Понимаете, за что я люблю Устинову? У нас с ней есть общая любовь — это английская нравоописательная литература второй половины XIX — начала XX века: Троллоп (понимаете, вот такие вещи), Элиот и прочее. И я собираюсь её позвать потому, что мораль в её текстах есть, и она всегда человеческая, нормальная. И мне вообще с Устиновой интересно поговорить, она журналист в прошлом. Так что Устинова, конечно, будет. Приходите. Я примерно знаю, почему вы спросили. Потому что я перед Новым годом её анонсировал. Но вот позвать её на Новый год я не сумел, а в понедельник, 20 февраля, будет живая Устинова, пожалуйста.
Вот уточняют, что полушария Магдебургские. Спасибо большое.
«Отпуск в сентябре» — да, действительно Мельников». Ура! Вот видите, я иногда и без Интернета что-то помню.
«Прокомментируйте ситуацию…» Пожалуйста! Я уже прокомментировал ситуацию с ПЕН-центром.
«Несколько слов о «Таинственной страсти». Я говорил много раз: да, мне нравится эта книга. Она мне представляется и объективной, и увлекательной.
«Я о «Предварительных итогах» Трифонова. После «Долгого прощания они меня несколько разочаровали. Что посоветуете, чтобы зацепило, как «Прощание»? А то там совершенное волшебство».
Ну, прежде всего — «Другую жизнь». Это самая совершенная книга Трифонова, точная и глубокая. Думаю, что во многом очень хороши и «Время и место», если читать без последней главы, написанной по просьбе жены (потому что так-то герой умирал, но ей захотелось, чтобы он жил, он увидела в этом мрачное предзнаменование). «Старик» — сильная книга. «Дом на набережной».