То есть в каком-то смысле художник и власть в России — это заложники. Не скажу «заложники вечности», но они находятся в одинаково трагическом положении. Когда Пушкин говорит, что «правительство — единственный европеец», он ведь о себе говорит, он рисует себе тот образ правительства, с которым он хотел бы быть наравне. И не важно, какой человек занимает нишу верховной власти. Его может заниматься человек грубый, невежественный, а иногда это бывает просто негодяй (и такое в России бывало), но при этом он в силу самой ниши этой с положением художника соотнесён. Понимаете, какой ужас? Вот в этом заключается трагедия.
Поэтому свой диалог со Сталиным был у всех его современников. И у Булгакова — в первую очередь. Поэтому с Хрущёвым, так сказать, представлявшим эту власть в самом её, скажем так, демократическом и даже в некотором смысле самом её профанном варианте, даже с ним такой диалог был возможен. То есть в России, к сожалению, отказ от посещения инаугурации — это в некотором смысле сложение с себя ответственности. Вот так это выглядит.
И я, например, абсолютно не убеждён, что случись такая фантастическая, невероятная ситуация, что меня позвали бы выступить в Кремль (выступить именно — не переговариваться там, а выступить), я не знаю, смог бы я отказаться или нет. Наверное, смог бы, но я не знаю, хорошо ли это. То есть иными словами — российская ситуация власти и художника принципиально от американской отличается. Всё-таки американское искусство гораздо более массово, гораздо менее экзотично. Я говорю сейчас даже о самых высоких его образцах, а вовсе не о голливудском среднем уровне. Здесь действительно цена художника очень зависит от того, насколько он независим. Независимость эта должна быть куплена ценой читательской, зрительской легитимации. Битлы могут позволить себе независимость, понимаете, но сначала они должны стать всемирно знаменитыми. Возможен ли такой феномен в России? Честно вам скажу: не знаю. Во всяком случае, пока я его не наблюдал.
Посмотрим вопросы на форуме.
«Какой роман или романы вы бы посоветовали человеку, который хочет научиться хорошо писать?»
Довольно неожиданно я отвечу. Конечно, лучше всего в мире написанный роман, к моему глубокому убеждению, это «Анна Каренина». Это самая полифоническая, самая точно построенная, самая глубокая и много зацепляющая книга, где «своды так сведены в замок, — как говорит Толстой, — что лучше действительно не придумаешь». Сам он, характеризуя этот роман, вот именно так сказал.
Но видите ли, это высшая математика, а начинать с овладения высшей математикой нельзя. Я бы посоветовал учиться писать романы у Тургенева, потому что, в общем, Тургенев и придумал современный европейский роман. После него появились и Флобер, и Гонкуры, и Доде, и Золя, и Франс. Он придумал короткий роман с богатым контекстом. На смену пухлому, недисциплинированному, многословному роману-фельетону пришёл безупречный, барский, изящный, аристократический роман Тургенева. И я думаю, что образцовый роман — этот «Новь». Посмотрите, сколько там всего, в этой маленькой книге. «Отцы и дети» — очень полезная книга.
Если вы хотите научиться писать хорошо (в том смысле, что коротко, ясно и без повторов), то, наверное, в этом смысле классическое произведение — «Мадам Бовари». Всё-таки Флобер не зря называл Тургенева братом. У меня к «Мадам Бовари» свои вопросы и претензии. Мне может нравиться, не нравиться героиня или авторское отношение к предмету, но написан он очень здорово. Мне очень нравится, как написан роман Золя «Накипь». Понимаете, вот это то сочетание романтики, натурализма, пафоса, эротики, грязи, которая даёт настоящую полифоническую структуру. Вот если вы хотите написать роман о современности, без «Накипи», мне кажется, вам не обойтись.
Спасибо за всякие добрые слова про сборник «Если нет».
Какой современный роман представляется мне лучше всего построенным? Я не могу сказать, что построенный, но перспективную форму, ещё раз говорю, нащупал петербургский автор Сергей Уткин в своём романе «История болезни», где жизнь изложена как история болезни. Очень исповедальная, хорошо построенная, смешная и трагическая книга, но она не издана до сих пор. Вы можете её приобрести в Интернете как-то там — не понимаю, каким образом. Я сам никогда так не покупал. Ну, то ли где-то на Amazon, то ли ещё… Ну, в общем, где-то она лежит, её можно найти. Вот это роман, написанный не так, как писали раньше. У него есть интересные тенденции.