Понимаете, я не эксперт по живописи, но в литературе, да, есть, конечно. Множество текстов. Ну, например, мне кажется, что это Кокошко, есть такой автор, Оксана Кокошко, которая… Если я не путаю. По-моему, Оксана Кокошко. Хотя я могу путать имя. Но вот её проза не рассчитана именно на вербальное какое-то… или точнее — только на вербальное, но не на осмысленное восприятие. Вы просто прислушивайтесь к этому потоку, не ища в нём смысла. Хлебниковские некоторые конструкции, типа «Бобэоби пелись губы» и так далее. Я не поклонник этого, но ради бога, пусть будет. Ничего против этого не имею.
«Если бы сегодня был жив Сахаров, согласились бы вы взять у него интервью?»
Ну, что значит «согласился бы»? Я умолял бы его об интервью, потому что я считаю Сахарова человеком исключительного ума. И мне кажется, что его идеи о конвергенции, его идеи о роли интеллигенции, его идеи о мире, прогрессе и свободе — они вечны и ничуть не утратили актуальности.
«Представляют ли для вас интерес его идеи?»
Ещё бы, Гриша! Ну как же не представляют? Интерес представляют даже завиральные идеи гения. А идеи Сахарова — они очень прагматичны. Всё-таки он как бы… Мне когда-то тесть мой в первом браке, хороший физик (он биолог, но и физику он знает замечательно), он как-то сказал: «Сахаров был очень хорошим теоретиком, но гениальным прикладником». И вот я думаю, что гениальный прикладник не может не понимать, как могла быть устроена политика. Во всяком случае, в полемике Солженицына и Сахарова о мире, прогрессе и интеллектуальной свободе я всецело на стороне Сахарова. И считаю, что идеи конвергенции — это очень здоровые идеи для семидесятых годов, более здоровые, чем идеи полной отмены советского строя, СССР и так далее.
«Возможна ли лекция о вашем и моём любимом Капоте?»
Видите, мы не можем с вами так грузить Труменом окружающих. Хотя я сейчас прикупил вот тоже ещё его одну книжку его документальной прозы, где собраны все эссе. И так мне хочется о нём поговорить! Давайте мы с вами как-нибудь лично в письмах о нём поговорим. Напоминаю, что адрес: dmibykov@yandex.ru.
«Как вы можете объяснить, что Хармс, который был клиническим сумасшедшим и ненавидел детей, и Григорьев, не менее клинический алкоголик и хулиган со стажем, написали лучшие в советской поэзии детские стихи — абсурдные, лёгкие, светлые и гармоничные?»
Знаете, насчёт «лучшие» я не знаю, но объяснить это я могу. Как раз их… Я не говорю, что Хармс был клиническим сумасшедшим. Я повторяю мысль Лидии Гинзбург о том, что у него были чрезвычайно развитые, чрезвычайно навязчивые обсессии. Но, конечно, Хармс потому и писал удачные детские стихи, что сознание его во многом было инфантильно. Инфантильно — не значит примитивно, но это значит, что детская жестокость, детское отсутствие предрассудков, детская остранение есть в его текстах. Ну, перечитайте его рассказ «Меня называют капуцином» и сопоставьте с детскими страшилками — и всё становится понятно. Или «Начало хорошего летнего дня». Или ту же «Старуху», которая у моих школьников вызывает всегда такой безумный восторг и интерес. Это абсолютно подростковый текст.
Что касается Олега Григорьева — ну, там сложнее случай. Помимо алкоголизма, тут всё-таки был чрезвычайно развитый интеллект и начитанность, и хорошее знание авангарда. Просто в авангарде же тоже много инфантилизма, понимаете. И в Хлебникове было много детского. Это попытка вернуться к детскому сознанию на новом, взрослом этапе. Не у всех это получается, а обычно вот у таких людей, как Хлебников или Хармс, с лёгким, а иногда и нелёгким (назовём это вульгарно) прибабахом. Но в любом случае это культура, которая детьми хорошо понимается и усваивается.
Да чего там далеко ходить за примером? Я хорошо помню, что ребёнком я очень Хлебникова любил. Я его разлюбил годам к пятнадцати. Мне всё было понятно. Я помню, что когда я читал манифест «Садок Судей», мне было сколько? Ну, введение туда. Мне было лет девять. И я помню, как я там прочёл потрясшую меня фразу: «Виньетки творческого ожидания». Я очень хорошо знал, что это такое. Когда сочиняешь стишки от руки, всё время на полях что-то рисуешь, пока выдумываешь рифму. Это гениально точно сказано: «Виньетки творческого ожидания».
И вообще авангард — с его метафорами, с его какой-то немножко детской звероватостью, с его тягой к простым и радикальным решениям — он понятнее ребёнку. Потому что авангард отмёл сложность, или вернее — это сложность другого порядка. Не надо, скажем, у Мондриана искать какой-то особенной сложности; надо вглядываться, вслушиваться, вчитываться, отключив мозг. В этом смысле, конечно лучшие детские стихи пишутся авангардистами. И я знаю массу именно подростков, которые в восторге от авангарда, потому что авангард — это и есть искусство подростков, вечных подростков.