Вот так и здесь. К сожалению (или к счастью, тоже не знаю), поэт всегда интересен, потому что он не от мира сего. Должна ли женщина его понимать или он должен быть для неё загадкой? Я думаю, что должна понимать всё-таки, потому что если она не понимает, то это игра в одни ворота. Мне, например, всегда было важно почему-то очень, чтобы женщину, которая меня вдохновляет, женщина, которую я люблю, чтобы её интересовали стихи. Вот Арканов, кстати, когда-то сказал: «Мои требования к женщине очень просты: она должна быть худой и любить джаз». Я сейчас подумал… В общем, это необходимые и достаточные условия. Ну, мне не обязательна любовь к джазу, я его сам не люблю, но она должна любить то в стихах, что нравится мне. Худой она быть совершенно не должна. Она должна терпеть толстых (это другое) или тянуться к толстым, а это обычно удаётся худым.
Но если говорить серьёзно, то, конечно, без любви, без понимания каких-то общих вещей, боюсь, союз невозможен. Вот говорят: «Пушкину нужна была пустота, потому что он сам был абсолютная полнота». Я не согласен с этим. Во-первых, Наталья Николаевна никогда не была музой и вдохновительницей. Она была смутным объектом желания, а это совсем другое дело. А вот Керн — она понимала. Судя по тому, как она относилась к Пушкину, как она обожествляла его, она понимала. И не зря он ей писал о тайном сходстве, о сходстве голосов. Это тоже, в общем, великая вещь.
Что касается муз XX века. Вот здесь как раз отличительная их особенность заключалась в том, что поэт выбирал, как правило, женщину из другого социального слоя, потому что вот классовая мораль именно в XX веке была особенно ясна, особенно наглядна.
Кстати, тут спрашивают меня: «Можно ли сказать, что Ахматова была музой Гумилёва?» Нет. Ахматова была больше всего похожа на его представления о музе, но сама она его музой, я думаю, не была, потому что он вдохновлялся с равной лёгкостью и героиней цикла «К синей звезде», и думаю, что Ларисой Рейснер, тогда совсем юной, и думаю, что Аня Энгельгардт его волновала. У него была такая муза, которую он за всю жизнь так и не встретил — печальная девочка. Но эта печальная девочка должна была его любить, а Ахматова была, по-моему, слишком оскорбительно к нему холодновата.
А вообще большинство великих, крупных поэтов XX века выбирали женщину принципиально или другого класса или других занятий. Вот почему это так было? Потому что поэту надо же всегда завоёвывать, штурмовать. Поэтому ситуация «лирик влюблённый в физика» очень была распространена. Ну, вспомните у Окуджавы: «Строгая женщина в строгих очках мне рассказывает о сверчках». Вот это такая любовь к строгой женщине в строгих очках. Человек занят серьёзным делом — а тут мы со стишками!
Я думаю, что любовная история Павла Антокольского… А мы знаем от Гейне, что поэт неблагоприятен театру. Антокольский — самый театральный из русский поэтов — был страстно влюблён в Зою Бажанову, прожил с ней почти пятьдесят лет. И вот Зоя Бажанова — это, пожалуй, именно случай классической законченной актрисы. Он — поэт его страстями, с его серьёзностью. А она его спасала своим легкомыслием, своим чувством собственного достоинства. Правильно вспоминал кто-то из его учеников: когда Антокольский уже готов был пойти на компромисс, Зоя Бажанова с великолепным легкомыслием умела ему это запретить.
То есть вот это тяготение к какой-то противоположности и, если угодно, к противоположности в том числе и профессиональной, — наверное, отчасти, это диктуется тем, что поэту всегда нужен другой, иной, непохожий, А слишком похожий его отталкивает. Именно поэтому наиболее, по-моему, подходящая Маяковскому женщина — Лавинская — так никогда и не вытеснила Лилю.
Ну а мы с вами услышимся через неделю. Пока!
27 января 2017 года
(Владимир Высоцкий)
― Алло. Здравствуйте, дорогие друзья. Мы с вами сегодня по-прежнему разговариваем по Skype, но уже через неделю будем говорить, естественно, из студии, потому что я во вторник возвращаюсь из довольно долгой и весёлой поездки. Теперь я опять попытаюсь сначала ответить на вопросы форумные.
Естественно, очень много пишут с просьбой рассказать о том, почему, на мой взгляд, Америка выбрала Трампа и что сейчас там поменялось. Понимаете, мне представляется, что трамповская повестка довольно сильно наскучила уже всем читателям отечественной прессы. Получается в самом деле, что в России никаких других новостей нет. Трампизм опознаётся очень многими российскими так называемыми консерваторами стилистически, а не идеологически. По стилю это действительно близкий нам персонаж. Какие там взгляды и какие будут действия — судить пока очень рано.