И вот Пётр Толстой нам эту черту осёдлости показал. «Спасибо» надо сказать. Почему? Потому что пока проблема не названа, с ней нельзя бороться. Вот он сформулировал, причём находясь на довольно высоких постах, концепцию русского (назовём вещи своими именами) радикального национализма. Теперь, по крайней мере, болезнь вышла на поверхность. Как говорили Пастернак: «Болезнь заявила о себе сыпью». Теперь с этой «сыпью» можно бороться, у болезни есть симптомы, у неё есть лицо, голос, должность. И по крайней мере, никто не умалчивает, все говорят вслух.
Вот Лев Толстой — великий предок Петра Толстого — он тем и занимался, что говорил вслух. Например, Стасов ему говорит: «Христос воскресе!» А Толстой совершенно серьёзно ему отвечает: «Христос не воскрес!» И вот он так думал. И для человека, который находится у власти — духовной или материальной, или политической, не дай бог, — для него очень важно говорить вслух, чтобы можно было, по крайней мере, определиться.
Вот Евгений Попов, например, сказал, что если бы Светлана Алексиевич не была женщиной, он бы съездил ей по физиономии. Это надо приветствовать. Он на то и писатель, чтобы давать запоминающиеся формулировки. Смею вас уверить, эта формулировка запомнится. У нас есть уже один человек, которого пора, по-моему, принять в ПЕН-центр. И мне кажется, что там многие будут рады. Это человек, который сказал, что наши девушки «с заниженной социальной ответственностью» лучшие в мире. Это прекрасная формула в обеих своих частях. Запомнится она? Разумеется! Уже запомнилась. Как только человек занимается проституированием — его тут же начинают упрекать в заниженной социальной ответственности. Я считаю, что Владимиру Путину самое место среди членов ПЕН-центра вместо Светланы Алексиевич, в конце концов.
«Что вы думаете о книге «Жизнь — сапожок непарный» Тамары Петкевич?»
Очень люблю эту книгу и считаю, что она одна из самых точных и откровенных стилистически. Там фабула-то её автобиографическая, а вот язык, которым она написана, авторская речь, такая в меру грязная — не в том смысле, что загрязнённая жаргоном, а в меру жестокая, едкая, — это для меня было в своё время большим и радостным шоком.
«Лекцию о Владимире Орлове».
Понимаете, Лев, Владимир Орлов, пожалуй, заслуживает подробного разговора как один из летописцев московской мифологии, один, может быть, из её создателей. Все эти останкинские домовые и марьинорощинские демоны — это очень интересно, очень любопытно. Но дело не в том, что это Москва, а в том, что это такая была эпоха, 70-е годы, когда домовые, недотыкомки и прочие резвились фактически под ногами. Почему это было так? Потому что всегда в щели подувает во время Серебряного века таким ветерком, сквознячком. Ну, вот так недотыкомка, скажем, фёдоросологубовская предсказала домовых и мелких бесов Владимира Орлова. Я думаю, что о нём стоит сделать отдельную лекцию, тем более что он был завсегдатаем той же самой «Рюмочной», где обычно бываю я, и тоже там не пил.
Услышимся через три минуты.
РЕКЛАМА
― Ну что? Давайте продолжать, потому что вопросы становятся всё интереснее.
«Не совсем понятна авторская позиция Шукшина в рассказе «Охота жить». Там добрый Никитич жалеет беглого уголовника и глупо подставляется под его выстрел. Закономерна ли гибель героя? И осуждает ли Шукшин его доброту?»
Primorchanin дорогой, далеко не всегда писатель кого-то морально осуждает или оправдывает. Смешно искать в текстах художника всегда расстановку моральных прежде всего акцентов, тем более что мораль, вообще-то, люди придумали именно для самообуздания. А вот думать о смысле жизни и как-то это совмещать с моралью — это довольно трудно.
Это рассказ… Вот это важно, что вы об этом спросили, потому что этот рассказ вызывает примерно такое же количество вопросов и разнообразных толкований, как «Хорошего человека найти нелегко» Фланнери О’Коннор. Этот рассказ очень похож. Это рассказ об, условно говоря, хорошем человеке, столкнувшемся с абсолютным злом. И вот очень многие задают себе вопрос. Вот бабушка в рассказе Фланнери О’Коннор — она добрая, но она при этом ограниченная, она филистерша, она в общем дура. И действительно, если бы её каждый час расстреливать, она стала бы гораздо лучше. Но, в принципе, она же действительно в какой-то момент почувствовала всех их своими детьми, и поэтому предъявлять ей какие-то претензии нельзя. Не говоря уже о том, что её убили, и всех её детей убили у неё на глазах, и внуков.