Значит, вот тут какая вещь. Меня очень пугают идиллические старческие союзы, в которых уже нет страсти, а есть вот это «доживутся до любви», как говорил Тургенев. Я вообще идиллий не люблю. Вот вся эта филемонисто-бавкидистость… Филемон и Бавкида — они, мне кажется, даже у Фауста вызывают известный ужас. И в «Нови» Тургенева тоже есть такая пара, русские Филемон и Бавкида. Это ужасно.
Вот случай Миркиной и Померанца совершенно другой. Это был невероятно живой, непрекращающийся диалог. Они были друг другу страшно интересны при огромном совпадении многих взглядов.
Вот таким же браком был, скажем, брак Слепаковой и Льва Мочалова. Дай Бог здоровья Мочалову. Он активен и по-прежнему пишет очень хорошо. Вот это было «и роковое их слияние, и… поединок роковой». Я в идиллические союзы совершенно не верю. А здесь был непрерывный диалог: в случае Миркиной и Померанца — довольно мирный; в случае Слепаковой и Мочалова — это «Мой друг, зову тебя на поединок. Хочу пробиться и не знаю как». Вот это слепаковские слова, которые адресованы, конечно, ко всем её мужчинам, и в первую очередь к Мочалову — главному мужчине её жизни.
Я очень люблю, когда супружеская жизнь не превращается в совместное кроткое доживание, когда она остаётся полем непрерывного взаимопознания, спора, изумления, когда она порождает не просто сотрудничество или сотворчество, а когда она порождает непрерывный конфликт. И в этом смысле мне, конечно, очень интересно было на это смотреть. При том, что и Миркина, и Померанц — они очень долго прожили вместе, и в некоторых отношениях это была идеальная пара. Но она именно потому и была идеальной, что она была непростой. И мне это в каком-то смысле интереснее таких слишком мирных отношений.
«Не слишком читающая двадцатилетняя подруга просит посоветовать ей книгу, которая вдохновит прожить ещё один холодный зимний месяц. Выручайте! Я подумываю о Диккенсе. А что посоветовали бы вы?»
Знаете, вот что под рукой — то обычно и советуешь. У меня в настоящий момент под рукой книга Сусанны Георгиевской «Колокола». Я вам скажу — почему. Я решил о Георгиевской написать статью, давно мне это хочется сделать. Она любимый писатель моего детства — сейчас, к сожалению, не очень вспоминаемый, не очень известный, но писатель великий, на мой взгляд. Я совершенно не разбрасываюсь такими словами. Я думаю, что её романы «Отец», «Лгунья», «Колокола» — это в труднейшем жанре сделано. Это жанр «роман для юношества», как она и сама писала. А роман для юношества должен быть и депрессивным в меру, и напряжённым, и увлекательным, и эротичным, и каким хотите.
Вот я думаю, что из всех книг о первой любви «Лгунья» — одна из лучших. Ну, это автобиография. Там же дело происходит в семидесятые, а описывает-то она свои двадцатые. И «Колокола» — повесть о любви немолодого композитора к девушке совсем молодой. И конечно, «Отец» — изумительный. И вообще почитайте Сусанну Георгиевскую. Она в библиотеках есть. В Интернете нет, она малодоступна.
Вот двух писательниц я любил, две писательницы внушали мне желание жить: Галина Демыкина и Сусанна Георгиевская. Они, кстати, дружили. Это первый раз, когда я догадался о том, что авторов связывает некая внутренняя близость, потому что песня Демыкиной про осликов поётся в «Лгунье». Поэтому я вам советую к полузабытому автору вернуться — именно потому, что советская культура была богаче. И это вам поможет прожить не только зимний месяц, а и всю нашу долгую и достаточно зимнюю жизнь.
«Подскажите, как быть. Уже в третий раз мне отказывает девушка, причём каждый раз по одному сценарию, как бы я ни старался его изменить. Сначала всё происходит красиво. Затем, сказав ряд комплиментов, они все просят прощения за то, что не любят, и требуют отпустить их. Дмитрий Львович, я начинаю чувствовать неуверенность и даже страх. Неужели я останусь замечательным, идеальным, но никем, кроме родственников, не любим? Я не урод, легко иду на контакт, дураком меня тоже не называют. А события с девушками вгоняют меня…»
Слушайте, дорогой мой, во-первых, эта ситуация очень частая. О ней ещё Губерман сказал:
Какие дамы нам не раз
шептали: «Дорогой!
Конечно да! Но не сейчас,
не здесь и не с тобой!»
Это совершенно нормальная ситуация. Кстати, Губерман это сочинил на моих глазах во время приезда в Москву первого, после долгого-долгого эмигрантского опыта.