Спасибо вам! Уже из студии услышимся через неделю.
03 февраля 2017 года
(Сергей Есенин)
― Доброй ночи, дорогие друзья. На этот раз уже в студии мы с вами встречаемся. Это очень приятно, потому что ощущение более близкого контакта возникает. Да и честно сказать, люблю я эту студию в ночном её варианте. И вообще люблю атмосферу прямого ночного эфира в самой Москве. Хотя в Штатах тоже довольно весело.
Очень много предложений по лекциям, большой разброс — от Есенина до Флобера. Небольшое сравнительно количество и число заявок на Есенина, но мне это было бы, конечно, интересно. Довольно много предложений поговорить о детской литературе современной и что-то порекомендовать. Боюсь, что я в этой теме не слишком "копенгаген", но то, что в моих силах, попробую порекомендовать.
И удивившее меня количество заявок — больше десяти — на лекцию о Мамлееве и в целом «Южинском кружке». Боюсь, что я сам до известной степени это спровоцировал, несколько раз упоминая философию Южинского переулка. Очень много почему-то просьб поговорить в частности о творчестве Евгения Головина. Я не считаю Головина серьёзным поэтом, хотя это чрезвычайно интересная фигура. Но давайте я попробую частным образом, не в лекции, а так в порядке ведения эфира (простите за бюрократизм) ответить на этот вопрос, потому что я читал стихи Головина, не читал его трактатов алхимических, знаю в общих чертах его систему убеждений и биографию. Тут есть о чём поговорить. Но, на мой взгляд, это находится на пересечении всё же литературы, оккультизма и так называемого жизнестроительства, поэтому здесь чисто литературной темы я не наблюдаю.
Довольно много просьб поговорить (и я с удовольствием тоже об этом поговорю) о том, чем меня привлекает литература страшного, и в частности всякие документальные расследования нераскрытых тайн — будь то перевал Дятлова или упомянутый мной недавно «человек из Сомертона», или история Элизы Лэм. Я с удовольствием об этом поговорю, но тоже думаю, что отдельной лекцией это не будет. В общем, у вас есть возможность голосовать.
Пока наблюдаю довольно интересные форумные вопросы, на них начинаю отвечать.
Очень много, кстати, писем о том, состоится ли встреча с Устиновой. Конечно, состоится. Почему бы ей не состояться? Это будет в конце февраля, точная дата есть на сайте лектория «Прямая речь». Да, действительно, живая Устинова, да, придёт разговаривать. Она совершенно не боится, уверяю вас. Тем более что как раз о психологии нераскрытых тайн мы и поговорим.
«Прочитал в дневнике Пришвина, что «Старосветские помещики» о том, что «истинная, прочная, настоящая любовь держится привычкой». Угадал ли он мысль Гоголя?»
Нет, не угадал. Я вообще Пришвина очень люблю, в особенности дневниковую его прозу, ну и «Кладовую солнца» — само собой. Но я не отношусь к его теоретическим, литературоведческим и вообще внеприродным наблюдениям с достаточной серьёзностью. У него — при всей моей любви к нему — господствует такое мировоззрение несколько зайцевское, несколько шмелёвское; он писатель скорее, конечно, этого ряда и этой категории. Не вполне, мне кажется, он всё-таки понимает мятущуюся, неспокойную и крайне тёмную, крайне запутанную душу Гоголя. Он человек уюта, человек обихода. Действительно, ему и природа — дом родной. И религия его — она такая несколько пантеистическая, скорее языческая, довольно уютная. В общем, мне представляется, что вся сложность и гоголевского мировоззрения, и христианства в таких его наиболее радикальных гоголевских изводах — она прошла мимо него.
«Старосветские помещики» — это не идиллическая повесть. И я думаю, что Гоголь — всё-таки знакомый, конечно, с «Фаустом» и вообще очень чуткий к немецкой традиции литературной, к немецкому романтизму, в том числе к Гофману, а к Гёте уж подавно (хотя Гёте — это, конечно, не совсем романтизм) — он Филемона и Бавкиду не идеализирует. И он прекрасно понимает, почему Фауст во второй части трагедии, законченной в 1832 году, сметает домик Филемона и Бавкиды.
Понимаете, «Старосветские помещики» не просто так помещены в один сборник с «Тарасом Бульбой». Это, конечно, контраст. Это довольно резкое противопоставление. Настоящая жизнь — она, в общем, примерно так же соотносится с жизнью старосветских помещиков, как вот у Горького было сказано: «А вы проживёте на свете, как черви слепые живут», — в сравнении с теми, кто гибнет за любовь, кто романтически действует и так далее. Конечно, Афанасий и Пульхерия — вот эти два таких самых любимых, самых популярных почему-то в русской литературной традиции идеальных супруга, которые всё время думают, а не попить ли им того и не поесть ли им сего, — конечно, это никакая не любовь.