«Хорошо это или плохо — сознательно отказываться от поиска полутонов при оценке окружающего мира?»
Знаете, сейчас не время полутонов. Вот мне очень горько об этом говорить. Я сам больше всего в жизни люблю оттенки.
А потом придут оттенки, а потом полутона,
то уменье, та свобода, что лишь зрелости дана.
Помните у Левитанского в «Кинематографе»? Мне кажется, что вообще жизнь прекрасна своей пестротой, полутонами, разнообразием, но сейчас не время полутонов. Почему я и говорю, что, на мой взгляд, очень многих ниш просто не осталось. Ну, скажем, ниша русскоязычного писателя на Украине (или в Украине), по-моему, трещит по швам. Ниша российского интеллигента-оппозиционера, который всё время воздерживается от оценок и говорит, что «правда не здесь и не здесь, а вот там», — эта ниша мне и довольно симпатична, но я боюсь, что она уже тоже схлопывается. Мы вступаем во время великих перемен — может быть, военных, а в войне полутонов не бывает. Мне очень бы не хотелось с вами, так сказать, делиться этой мыслью, но эта мысль меня посещает всё чаще.
«Поделитесь впечатлениями от сериала «Молодой папа».
У меня лекция будет большая по сериалу «Молодой папа», называется она «Молодой папа глазами немолодого отца». Горько мне придумывать такое название, но ничего не поделаешь. Сразу говорю… Чтобы не пересказывать лекцию, могу вам сказать: я посмотрел эти десять серий по пятьдесят минут. Я надеялся, что их будет восемь, но их было десять. Мне трудно было это смотреть и скучновато. Как художественное высказывание мне это не интересно, но как симптом это бесконечно интересно, это очень важный сериал. И Соррентино — важный, умный режиссёр, тонко чувствующий движения в мире, движения воздуха. Поэтому я, конечно, посмотрел это с большим неослабевающим, скажем так, зрительским разочарованием и с критическим социологическим интересом.
Этот сериал говорит о важных сдвигах и в жанровой природе сериала, и прежде всего в природе человечества, которое ждёт нового духовного лидера и ищет, какими чертами он мог бы обладать. Есть там великолепные куски, особенно пролог, как выяснилось, снящийся ему, когда он говорит: «Мы разучились любить, мы разучились мастурбировать», — и сразу три кардинала падают в обморок. Это прелестное такое хулигантство. Там очень много хорошего, но мне не хватило там динамики. А вообще, конечно, блестящая работа Джуда Лоу, что там и говорить.
«К теме ЖЗЛ о неизвестных. Наберусь смелости назвать три истории. Неизвестный падающий человек с известной фотографии 11 сентября. А по случаю «Таман Шуд» можно рассказать удивительную историю Петера Бергмана, которая таинственностью схожа с делом «Таман Шуд», но имеет кардинально другие причины. Или норвежский случай с исдальской женщиной, в частности — вспоротые бирки и восемь поддельных паспортов».
Исдальский случай очень интересный, да, и я его читал. А вот насчёт Петера Бергмана знаю мало. Я, безусловно, с удовольствием прочту то, о чём вы говорите. Спасибо.
«Дело о неизвестных индейцах в истории об исчезновении 15 русских моряков пакетбота «Святой Павел», — слышал об этом, но мне кажется, что это чистая совершенно мистификация. — Из загадочных историй меня больше всего пугает история исчезновения американской семьи Джеймисонов в Юфоле. Бывал там, интересные и мрачноватые места».
Вы не поверите, но вот история Джеймисонов у меня в романе «Океан» тоже присутствует. Это такая одна из самых трагических и загадочных историй. Я вышел на неё, разумеется, как только стал читать о «неизвестном из Сомертона» в списке великих нераскрытых преступлений. Там действительно самое страшное… Вот понимаете, чем учат нам такие истории? Они учат нас отфильтровывать, чисто художественно отфильтровывать детали. Вот в истории семьи Джеймисонов самое страшное — это до сих пор не опубликованная, а известная только в отдельных скриншотах, кадрах последняя съёмка перед их отъездом из дома, съёмка камеры видеонаблюдения на дворе, когда они шатаются по этому двору, как сомнамбулы. Непонятно, что они перед отъездом… Заходят в дом, выходят из дома, останавливаются, присаживаются, смотрят друг на друга. Люди, одержимые то ли наркотическим бредом, то ли отчаянием. Они должны собирать вещи перед отъездом, а они ходят и шатаются, как пьяные. Это великолепный эпизод.