«Брюсов позволял себе провокативные стихи — например, «И Господа, и Дьявола хочу прославить я». Он сделал в конце концов выбор».
Брюсов, во-первых, написал эти стихи в порядке игры литературной: просто он с Гиппиус поспорил, что найдет там рифму к слову «дьявол». Но он еще раньше написал «Когда я в бурном море плавал…» Но у Брюсова была некоторая такая дьявольщинка в его поведении; правда, люди модерна очень четко разделяли жизнестроительство, жизнетворчество и быт. Это бесило, скажем, Ходасевича, который как раз был за последовательность, за гибель всерьез. Но у Брюсова в одной части его жизни были пироги с морковью, активная издательская деятельность, благополучный брак и самопиар, а в другой стороне его жизни — и он грамотно развел эти две свои ипостаси — роман с Надей Львовой, трагическая история с Ниной Петровской. Вокруг Брюсова людей косило довольно сильно, как и вокруг Михаила Кузмина, да и вокруг Бунина, кстати, тоже. Поэтому нужно разделять его быт и его эксперименты. Но ничего не поделаешь: для русского Серебряного века действительно характерна определенная провокативность. Сказать, что Брюсов сделал выбор, было бы не совсем правильно: с точки зрения Ходасевича он сделал выбор в пользу силы, в пользу власти. Он вообще всегда любил иерархии и в результате выстлался под большевиков. Можно спорить с этой точкой зрения; мне кажется, что выбор Брюсова был сделан еще в 1914 году, когда его антисемитизм и ура-патриотизм привели его в очень неприятный стан, когда он написал несколько чудовищно квасных стихотворений. Но надо сказать, что для морального релятивиста, каким был, безусловно, ранний Брюсов, выбор в пользу силы — естественное дело. Именно поэтому столь многие девушки Серебряного века стали женщинами-комиссарами.
«У нас уже есть три кандидата на пост мэра Москвы от оппозиции — Навальный, Гудков и Митрохин. Кого из этой тройки вы поддерживаете на пост мэра и почему?»
Выдвинутся — посмотрим. Но пока вот эта ваша точка зрения, что борьба за пост мэра станет таким своего рода реваншем после несостоявшихся явно или несостоятельных президентских выборов, на которых, скорее всего, не будет допущен никто из оппозиции — это интересная теория, ее следовало бы проработать.
«Собираетесь ли вы участвовать в шествии памяти Немцова?»
Ну коль скоро я один из заявителей, то разумеется. Надеюсь, во всяком случае.
«Изменили ли вы свое мнение о Достоевском как прародителе (поэте) русского фашизма после выступления Невзорова?»
Нет, не изменил, просто выступление Невзорова не по моей теме. Оно есть замечательный пример унижающей риторики, так называемый hateful speech относительно Достоевского как культовой фигуры русского национализма. Ну вот захотелось Невзорову его пооскорблять. Я бы не хотел оскорблять, я бы хотел понять, каков был путь Достоевского, какова была логика этого пути. Меня сегодня на встрече с читателями как раз спрашивали, как я могу такого пророка, как Достоевский, такую пассионарную, патетическую фигуру называть человеком сломленным после Семеновского плаца? Мне как раз кажется, что та генеральная репетиция смерти, через которую он прошел, конечно, сломала его личность, психику, убеждения, привела к определенному стокгольмскому синдрому, к оправданию власти в этой ситуации, чего делать было совершенно нельзя. Но у него свое право и своя ситуация, поэтому… Конечно, я слышу надлом в его голосе. Вообще интересная была сегодня дискуссия — это лишний раз доказывает, что общество все-таки проснулось: туда пришло поразительно много людей (всем спасибо), и они пришли спорить, а не соглашаться. Это меня восхищает, вот эту ситуацию я люблю.
«О чем вы собираетесь говорить с Устиновой?»
Ну придете — узнаете: 20-го у меня встреча с Устиновой, она будет происходить в Еврейском культурном центре. Я Таню Устинову люблю. Я имею право называть ее Таней, потому что мы друзья. Она умная, и я не читал пока «Селфи с судьбой» (ее последний роман), но точно совершенно знаю, что она в русской такой остросюжетной женской прозе стоит особняком, она прямая наследница своего любимого Троллопа и других англичан, любивших тайну, семейную хронику, уют и так далее. Мне нравятся ее сказки, они написаны правильным русским языком; она интересно и умно говорящий человек. Приходите 20-го, посмотрите. Там волшебное слово, опять же, вы знаете, как-нибудь мы вас рассадим. Приходите. Я думаю, что Устинова — идеальный человек для того, чтобы поговорить о природе тайны.