Еще раз голосование за Чехова — будет сделано.
«Травят ребенка в школе. Меня травили, жену травили, сейчас мой сын 11 лет тоже стал такой жертвой. Помню ваши слова: как только узнал о травле, ринулся переводить в другую школу. Жена против: гимназия, понты и вдобавок меня травили, это закалило мой характер. Как бы вы попытались убедить жесткого, лишенного эмпатии человека?»
Не стал бы убеждать, сказал бы: «Забираем из школы и все». Но если вы рассчитываете, если вы хотите убедить, расскажите о том, что происходит в результате. Покажите несколько случаев травли, которые заканчивались срывами, трагедиями, иногда убийствами. В конце концов дайте почитать «Кэрри». Я сложно отношусь к кинговскому дебюту (он сам этот роман считает не ахти какой удачей), но «Кэрри» — это полезная книга. Дайте просто прочесть и посмотрите, что будет. Травля — это кратчайший путь к тому, чтобы устроить трагедию из жизни. «Вот меня травили, меня и сформировало» — ну кто может такое сказать? И я прошел через опыт травли, и жена прошла через этот опыт. Именно поэтому мы можем… Ну нашим детям, слава богу, повезло: ни дочку, ни сына не трогали, они очень уживчивые, какие-то они более, что ли, мягкие и более веселые, их наоборот все обожают. Я даже думаю, хорошо ли это. Но Андрей, правда, сталкивался с такими вещами, он из них вышел, сумел, и оказалось, не нужно переводить. Но в вашем случае даже не надо убеждать, надо просто привести несколько примеров, взять ребенка за шиворот и перенести в безопасное место. Понимаете, а джунгли, а ночной лес, а общество маньяков — это все, наверное, тоже закаляет? Но это закаляет того, кто выживет.
«Мучаюсь, но читаю «120 дней Содома». В чем художественная ценность этого произведения?»
Ни в чем. Настоящий писатель всегда сосредоточен на писательстве. Де Сада интересовала сублимация его мучений. Творчество маньяков неинтересно; отсюда, кстати, его страшная плодовитость, выписывание себя. Понимаете, вот я сейчас, будучи в Чикаго в любимом своем музее аутсайдерского искусства посмотрел выставку Адольфа Вельфли. Я уже о Вельфли говорил: Вельфли — это такой человек, которого Бретон называл главным художником XX века. Почитайте, это довольно жуткая история. Он был маньяк, приставал к девочкам. Потом его научили рисовать, и он стал, деградируя стремительно интеллектуально, покрывал огромное количество бумаги выкладками, числами совершенно бессмысленными, нотами, которых не понимал, и вот этими дикими картинами симметричными. Потом есть подробное исследование того, почему они симметричны так, эти симметриады — потому что это постановка собственного эго в центр, он называл себя Адольфом Святым. Я думаю, что если бы фюрера кто-то вовремя начал лечить, он примерно такие же бы писал. Он исписал 25 тысяч страниц своей автобиографии: там его реальная биография как-то пересекается с космическими битвами… Ну дальше наконец все переходит в хаос цифр, в бред букв, и он этого до последнего дня писал. Его последнее автобиографическое произведение называлось «Похоронный марш», и он писал эти цифры днями и ночами. О чем это говорит? О том, что какая же страшная энергия, дикая сидит в маньяке, почему так трудно ему противостоять, если ее приходится выписывать на тысячах страниц. Я уже этой мыслью делился. Поэтому творчество маньяков не бывает интересно. Творчество де Сада художественных достоинств лишено. Главное преимущество, главный плюс, главное оправдание этого творчества заключается в том, что все эти тексты — это не убитые люди, не замученные женщины. Это сублимация зверства. Кто-то очень высоко ценит творчество де Сада, есть такие люди. Ну я же говорю, есть люди, которые творчество маньяков ценят высоко, ничего не поделаешь.
«Ваше мнение о стихах Арабова, и лучше бы о нем мини-лекцию».
В свете цветущей джугашвилифилии, пишет Юра, очень хороши ранние стихи Арабова:
Не верь латунным тугим усам.
Бесполезно мыкаться или биться.
Поскольку Сталин — это ты сам.
И выход единственный — самоубийство.
У Арабова есть много довольно стихов иронического плана, хотя и патетических при этом тоже. Я, честно говоря, вместе с Иртеньевым (мы только что об этом говорили в «Литературе про меня») считаю Арабова гением, нормальным таким гением. Проза его великая, стихи великие, особенно великая книга «Механика судеб». Я не обещаю лекцию про него, но о его книгах (прозе прежде всего) и особенно о романе «Чудо», который я считаю великим, я готов как-нибудь высказаться поподробнее. Вернемся через три минуты.