«Остров Сахалин» — это книга, которая сохраняет невероятную актуальность; именно поэтому в общем контексте творчества Чехова она как бы замолчана. Если бы ей уделялось столько внимания, сколько чеховским пьесам, как говорил Солженицын, «другая была бы история России». Я думаю, что у истории России есть три великих книги, которые этой теме посвящены: это почти одновременно вышедшие «Остров Сахалин» Чехова, «Воскресение» Толстого, где тюремные сцены написаны им на материале огромного опыта постоянных посещений тюрем, где томились его ученики и единомышленники, это, конечно, величайшая книга о тюрьме, о психологии тюрьмы, о том, что надо сделать, чтобы упразднить тюремные страхи российские, и третья книга, конечно — «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына. Это ключевая проблема России, и Чехов в «Палате №6», между прочим, и создал сосредоточенный символический образ России. Посмотрите, кто там у него сидит: жид Мосейка, которому, кстати, разрешена уникальная возможность — ему разрешена прогулка; обратите внимание, как он здесь точно предсказал Израиль. Есть, значит, Громов-интеллигент; есть доктор, который туда попадает; есть мужик тупой и есть страшный сторож Никита, да, и чиновник. Вот здесь, как капля воды, страшная Россия у него отразилась. И как только в России упразднится «Палата №6», шестая часть суши перестанет быть замкнутой и возобновится хоть какая-то в ней свобода, кончится эта роковая духота, тотчас мы увидим нового человека. Небо в алмазах не гарантирую, но человека нового увидим.
Спасибо. Услышимся через неделю.
24 февраля 2017 года
(Братья Стругацкие. «Малыш»)
― Доброй ночи, дорогие друзья! Дмитрий Быков с вами. Прежде чем начнём отвечать на вопросы, три повода, которые заставляют высказаться так или иначе.
Во-первых, конечно, нельзя не поздравить вас с 23 февраля, которое благополучно перешло в 24-е. Но всё равно при всей моей нелюбви к гендерным праздникам… Всегда, когда Марию Васильевну Розанову поздравляют с 8 марта, она говорит: «Благодарю вас. Со мной это случилось в другой день». Тем не менее при всей нелюбви к гендерным праздникам нельзя не поздравить защитников Отечества. Мне всегда неприятно, когда спрашивают мужчину, служил ли он в армии. Просто служба в армии в известный момент была такой школой рабства, о чём я писал неоднократно. И спрашивать, прошёл ли человек эту школу, гордится ли он ей, по-моему, не очень прилично. Это напоминает мне всегда песню Сергею Калугина «Теперь ты в армии». Помните, там вот эти замечательные слова: «И в этот день мы будем пить и, — условно говоря, — мутузить всех, кого хотим!». Я не особенно горжусь тем, что служил. И никому не советую этим гордиться. Другое дело — участие в боевых действиях, тут есть уже о чём поговорить. Но всё равно этот праздник как-то лишний раз заставляет нас почувствовать свою чисто мужскую ответственность, вот это ощущение, что, в случае чего, мы защитники — необязательно Родины, защитники детей, женщин, ну и Родины в том числе, того представления о Родине, которое нам присуще. И это, конечно, меня заставляет к этому празднику всё равно относиться с уважением. Плюс школьные воспоминания, когда девчонки поздравляют. Всё это безумно трогательно.
Второй повод — освобождение Ильдара Дадина. Тут, понимаете, радость, которую мы по этому поводу испытываем, она немножечко такой рабской тоже природы. И я уже написал колонку на эту тему, которая называется «Дадено». Это именно дадено сверху. Причём никто ведь из тех, кто посадил Дадина (как выясняется теперь, противозаконно), никто из тех, кто его мучил, фактически пытал, — они никакой ответственности, видимо, не понесут. Да и какая разница, понесут ли они её, если это ничего не гарантирует?