Нет. Понимаете, в чём проблема? Не то что он боится быть разоблачённым, нет. Его физически раздавливает моральный грех. Вот здесь Достоевский (я много раз об этом говорил), как мне кажется, поставил вопрос в одной плоскости, а разрешил его намеренно в другой. Потому что теоретически доказать теорию Раскольникова легче лёгкого, опровергнуть её невозможно. Старуха плохая, старуху хочется убить. Дактилоскопия ещё не изобретена, и старуху можно убить совершенно безнаказанно, это без проблем. Но вопрос в том, что это раздавливает человека, что человек перешагивает через себя не просто морально, а и физически. Он, кстати говоря, и Соню-то любит именно за то, что она преступила.
Раскольников — сверхчеловек, представитель нового типа, нового поколения, а у них всегда моральная сфера, сфера эмоциональная несколько притуплена (как у Базарова, как у Савинкова). Они не раскаиваются, вот в том-то всё и дело. У них, как у всех новых людей… Они больше всего страдают от того, что не испытывают предписанных эмоций. Раскольников не испытывает стыда, он не испытывает раскаяния даже на каторге. Его раскаяние другой природы. Сама человеческая природа возмутилась против убийства. Как, кстати говоря, и у Савинкова в «Коне бледном» почему герой стреляется? Ведь его ничто не понуждает к этому, не побуждает, но просто он не может больше жить с людьми. Вы правильно сформулировали: «жажда соединиться с человечеством», человек чувствует себя отпавшим от него.
«Почему в рассказе Набокова «Облако, озеро, башня» герой признаётся автору, что сил больше нет быть человеком?»
Ответ очень простой: потому что человеки, люди — это вот «Вместе с солнцем, вместе с ветром, // Вместе с добрыми людьми». С человеком в тридцатые годы в Германии случилось то, что описано в «Посещении музея», что описано в «Облаке, озере, башне» — превращение в это страшное стадо; и нет сил больше быть человеком, потому что с людьми происходит вот это. Я сам часто сейчас себя ловлю на этом, но это общая проблема. Да, в России сейчас повторяется очень многое из того, что уже тогда, можно сказать, обожгло, но, к сожалению, этот ожог забывается с годами.
«Согласны ли вы с мыслью философа Владимира Соловьёва, что государство нужно не для создания счастья, а чтобы не было ада?»
Эта мысль проистекает, вообще-то, из такого христианского понимания государства, потому что идея порядка и противостоит аду как энтропии. В христианстве действительно (кстати, Андрей Кураев об этом часто говорил) «нет власти, аще не от Бога», но это не значит, что всякая власть, всякое государство от Бога, а это значит, что от Бога сама идея порядка, упорядоченности. Вот, по-моему, так это надо понимать. И поэтому — да, государство действительно нужно, чтобы не было хаоса. Хотя там, к сожалению, далеко не всегда государство может вовремя остановиться.
«Какой ваш любимый фильм Сокурова?»
Ну, знаете, наверное, «Русский ковчег» всё-таки, потому что там, мне кажется, достигнута абсолютная гармония формы и содержания, форма идеально работает на то, что он хочет сказать; непрерывность кадра соответствует непрерывности и цикличности исторического русского процесса. И потом, разговоры, которые там ведутся, они мне кажутся наиболее интересными. Сценарий там лучше всего.
Я вообще очень люблю Арабова и считаю его человеком гениальным. Мне кажется, что два его лучших сценария — это «Чудо» и «Русский ковчег» («Чудо» — для Прошкина, «Русский ковчег» — для Сокурова). Иное дело, что не случаен переход Арабова к другим режиссёрам, потому что, мне кажется, Сокуров с какого-то момента начал решать собственные задачи. Хотя «Фауст» — это тоже ещё Арабов. Я не согласен совершенно с концепцией «Фауста», она мне представляется скорее антифаустианской. Но правы, безусловно, члены Венецианского жюри, прежде всего Аронофски, которые сказали, что «да, этот фильм меняет вашу жизнь». И я считаю, что это выдающаяся картина, просто по форме опять-таки. Хотя она меня совершенно не устраивает идеологически, но это моё частное мнение.
Мне ещё очень нравится «Скорбное бесчувствие» по своей такой, знаете, английской насмешливости, по интонации своей прелестной. Из всех фильмов Сокурова она мне кажется самой весёлой, невзирая на своё мрачное название. Это такая вольная фантазия на тему «Дома, где разбиваются сердца». Поздний Сокуров, начиная примерно с «Камня» мне уже совершенно не понятен, то есть это для меня просто невыносимая тягомотина. Но как бы то ни было, это очень интересно. Человек он выдающийся. Понимаете, он решает не пиаровские задачи, он решает свои внутренние задачи. Это мне всегда было интересно.