И мне кажется, что самое глубокое прозрение Стругацких состоялось в последней повести, во всяком случае — в последней опубликованной. Мы не знаем, над чем работал Борис Натанович в последние годы, и работал ли. Возможно, там и был тот легендарный роман, который он всё-таки писал и обдумывал. Но последняя опубликованная вещь Стругацких — это «Бессильные мира сего». И вот там содержится очень глубокий вывод, что на пути у всех инициатив мокрецов лежит проклятая свинья жизни. На пути у всякого сообщества, конструирующего будущее, как это делают там члены семинара Агре, стоит собственный Ядозуб. Нет евангелистов, среди которых не было бы Иуды. Проклятая свинья жизни лежит на пути у всех преобразований.
Кстати говоря, в замечательном романе Саши Гарроса и Лёши Евдокимова «Чучхе», который я считаю их лучшим совместным произведением, там как раз был описан лицей, типа лицея Ходорковского или типа вообще такого учебного заведения элитного, феноменального, где люди пытаются создать новое будущее в такой несколько невротизированной секте. Но и там проклятая свинья жизни лежит на всех путях, потому что в них самих предел, среди них всегда есть свой Ядозуб, и всегда человеческое-то неистребимо.
И мне кажется, что утопия мокрецов была бы совсем страшна, если бы не дети, потому что дети в какой-то момент всё равно выходят из-под контроля и противятся. Мокрецы — они генетически больны. Зурзмансор, конечно, там генетически болен, и лицо у него под маской распадается на страшные осколки — как, кстати говоря, и лицо Малыша, на тысячу гримас. Они, конечно, не совсем люди. Но в том-то всё и дело, что для людей утопия недоступна. В человеческой природе есть нечто, что любую утопию тормозит, поэтому ни один умозрительный проект здесь неосуществим. С одной стороны — проклятая свинья жизни, с другой стороны — слава богу, что она лежит.
Конечно, в «Гадких лебедях» есть очень много других мотивов. Там есть о чём поговорить серьёзно — например, о феномене Банева, который Стругацким представляется идеальным героем, но лично у меня вызывает очень серьёзные сомнения. Ну, потому что Банев — он всё-таки, хотя и талантлив, хотя и воевавший, но всё-таки обыватель. Мне мокрецы гораздо симпатичнее. Может, потому, что мне человеческое вообще не очень симпатично само по себе, я всё время хочу его преодолевать. Но вот Стругацкие в него верили, они считали, что человеческое — это спасительно, а сверхчеловеческое — опасно.
И поэтому, как мне кажется… Ну, это же мои трактовки, вы же меня спросили. Поэтому, как мне кажется, финальная реплика «Не забыть бы мне вернуться» — это такой завет самим себе, напоминание о том, чтобы вернуться к человеческому в себе. Было ли это скорректировано когда-либо? Ну, наверное, было. Но, видите ли, Г.А. Носов в очень любимой ими, в очень важной для них вещи «Отягощённые злом» — это всё-таки представитель иного, нового типа людей. Другое дело, что он умирает за Флору, он гибнет за весьма несовершенных и неприятных людей. По мысли Бориса Натановича, как раз человек проверяется способностью терпеть неприятное. Но действительно ситуация с Флорой показывает, что от человечности никуда не деться. И эта человечность, как ни странно, есть единственное наше спасение от будущего. Хорошо это или плохо — каждый решает сам.
А в следующий раз поговорим о Павле Нилине. Услышимся через неделю.
03 марта 2017 года
(Павел Нилин и Вера Панова)
― Добрый вечер, дорогие друзья! Дмитрий Быков, программа «Один» — всё это с вами. Ну, естественно, нельзя не начать с событий, которые так или иначе затрагивают всех. И даже несмотря на то, что вопросов на эти темы мало или нет вовсе, я считаю своим долгом высказаться.
Во-первых, только что миновал день рождения Михаила Горбачёва. Нельзя его не поздравить. За очень многое мы все должны быть, мне кажется, ему благодарны. По-разному можно к нему относиться. Одинаково можно относиться только к безнадёжно плоским людям, к числу каковых он, конечно, не принадлежит. Поздравить Горбачёва я считаю своим долгом, пожелать ему здоровья и долгих лет.
Второй повод, о котором нельзя не высказаться, — это обыски у Зои Световой и Лены Абдуллаевой. К сожалению, нет моей подписи под письмом в их поддержку. Если бы создатели этого документа ко мне обратились, безусловно, там моя подпись была бы. Но мне, слава богу, и не надо, чтобы ко мне кто-то обращался, если я хочу выразить свою позицию. Мне кажется, что эти обыски омерзительны. Мало того что они демонстративные, потому что действительно ясно же, что ни Светова, ни Абдуллаева никаких денег Ходорковского под подушкой не хранят, и более того — их правозащитная деятельность осуществляется не за счёт «Открытой России». Но вне зависимости от этого, именно как «педагогическая акция» это всем очень, я думаю, наглядно пояснит, до какой степени не следует ждать никаких послаблений. Ну, о том, что их не следует ждать, я собственно писал ещё после того, как на следующий день после выхода Ильдара Дадина не отпустили Олега Навального. Ну и конечно, дураки они, что ли, отпускать такого удобного заложника?