«Где можно прочитать пьесу БГ «Случай на Литейном»?»
Никогда даже не слышал о такой пьесе.
«Что вы думаете о курсе по написанию рассказов Аствацатурова и Орехова? Может ли это помочь научиться писать лучше? Вы как-то сказали, что «научить быть писателем невозможно».
Научить невозможно, но я же сам участвую в Creative Writing School у Майи Кучерской. Вот только что отвёл семинар по биографической прозе, по жизнеописаниям. Как всегда, после двух занятий, на третьем произошёл качественный стадиальный рост — и мой, и аудитории, потому что общение с аудиторией доброжелательной, талантливой и понимающей позволяет и тебе вырасти, и ей многому у тебя набраться. Мне кажется, что научить нельзя… Ну, это Слепакова говорила:
Горьким млеком на лугу
Римлян потчует волчица.
Научить я не могу,
Но — ты можешь научиться.
Это как раз касается… Ну, очень приятно знать, что это стихотворение «Ученику» имеет посвящение — Д.Б. Мне очень приятно знать, что я именно ученик некоторых писателей: Житинского, Матвеевой, Слепаковой, многих, Лилианы Комаровой в журналистике, многих. Меня учили очень достойные люди.
И поэтому я верю в то, что вам можно помочь в двух вещах, даже в трёх. Первое — научить справляться со своим талантом. Второе — научить меньше обращать внимания на привходящие обстоятельства, на так называемый пресловутый смех за левым плечом; не обращать внимания на критику, на конкуренцию, ставить себе чисто литературные задачи. И третья вещь — можно научить избавляться от прокрастинации. Когда вы сидите и понимаете, что вам надо что-то написать, но не решаетесь — можно научить это преодолевать. Вот это всё для литературы очень важно.
«Вы недавно сказали, что ваших мемуаров «не будет, не ждите». Мемуаров в целом очень не хватает. Из предков большинство людей колом не могут выбить. А вы знакомы со столькими людьми — мемуары были бы богатые».
О ком хотел, я написал. Дело в том, что я почти ничего не помню, почти ничего. Я помню тексты, помню некоторые удачные слова, мне сказанные, а так моя жизнь как-то не состоит из внешних событий. Это, может быть, хорошо. Может быть, плохо. Я не знаю. Я вспоминал недавно, был на Савёловском вокзале и вспоминал, как мы в ларьках местных в 93-м году покупали алкоголь. Вот вспышка такая воспоминаний явилась. А что это был за алкоголь, и где он продавался, и почём — я совершенно не помню. И о чём я тогда писал, я помню довольно смутно. Помню некоторые статьи в «Собеседнике» удавшиеся, как мне кажется. Помню репортажи от Белого дома в 93-м году и в 91-м. Помню поездку в Нагорный Карабах, когда там была горячая точка. Помню 96-й год, урывками 98-й, хотя из него помню в основном только брак. Ну, вот какие-то… И 97-й урывками тоже.
Понимаете, вот всё, что было с детьми моими, я более или менее помню, потому что, как правильно сказал Валерий Попов: «Ребёнок — это колоссально сильный детонатор, усилитель звука». Вот если вы себе купили что-то, то это радость, но она забывается. А если вы ребёнку купили пачку фломастеров или билет на «Итальянцев» тогда — это многократно резонирует, это колоссальный резонатор. Вот всё, что было с детьми — их проблемы школьные, студенческие — я хорошо помню, а свою жизнь я помню очень смутно. И это такие действительно… Пока я не пишу — я не живу. Вот когда я пишу — я всё помню. Ну, это функция моя — писать. Я ничего другого толком не умею. Преподавать ещё. А когда я не занят делом, то это не жизнь, а… ну так, фон такой довольно вялый. Поэтому не будет мемуаров.
«Вы положительно отзывались о прозе Алистера Кроули. Что вы думаете о других оккультистах: Гюисмансе, Мейчене, Блэквуде? Вы также сказали, что не любите «Голема». А как же «Ангел Западного окна»?»
Сергей, Кроули в наименьшей степени оккультист. Цитируя того же Попова, чьи афоризмы всегда очень точны: «Писатель ко всему остальному в жизни относиться непрофессионально, поверхностно. Только писать. Даже спиться он по-настоящему не может». И Мейчен, и Гюисманс (уж Гюисманс-то точно), и конечно, Монтерлан, и конечно… Ну, «À rebours» ведь Гюисманса — это чистая литература. Хотя и «Портрет Дориана Грея» часто возводит к нему, и скорее всего, именно «À rebours» («Наоборот») упомянут как любимая книга Дориана, но, конечно, Гюисманс в наименьшей степени законодатель мод и такой эстет. Он просто писатель, понимаете.